сеть, но факт оставался фактом: я семь лет жил в ловушке. Спал под влиянием эссенций, ел, и даже любовался садом, который медленно превращал меня в довольного жизнью идиота.

Если есть формация, её нужно уничтожить. Найти центр, вскрыть, выжечь руны, вытащить накопители, разрезать корни, залить всё очищающим составом, а сверху для верности пустить ледяной импульс такой силы, чтобы земля треснула до скалы. Центр, вполне возможно, находится в том самом овраге. Оставалось только добраться туда и посмотреть, что именно спрятано под бурьяном и старой травой.

Да, сеть древняя и охватывает всю деревню, уничтожать её вслепую может быть опасно. Вносить разлад в неизвестную формацию, которая десятилетиями, а может и веками, переплеталась с корнями, почвой, колодцами, домами и людьми, — не самая светлая идея даже по меркам человека, привыкшего решать проблемы грубо. Но если её не уничтожить, люди продолжат жить в ловушке. В мире есть не только я, Фаэлина и Гуля, но и вся Равнинная, от старого Левко до молодежи.

Я выдохнул и повернулся к барсуку. Гари уже косился в сторону дома, собираясь направиться во двор, где Гуля обязательно почесала бы барсуку пузо.

— Идём, боец. Мне нужен твой чуткий нос.

Он даже ухом не повёл.

С командами у нас всегда было сложно. Точнее, команды Гули он почему-то выполнял, мои же распоряжения Гари воспринимал как необязательное мнение. Если бы Гуля выходила за двор, он непременно сопровождал бы ее, но последние дни мы ее за ограду не выпускали.

— Гари! — повторил я.

Барсук демонстративно сел и отвернулся. Но меня его мнение тоже не слишком интересовало: я подошёл, подхватил зверя под брюхо и поднял на руки. Гари тут же заворчал, ткнулся грязными лапами мне в грудь, но кусаться не стал.

— Да-да, я чудовище, — согласился я. — Потерпи немного.

До старого оврага я добирался не спеша. Можно было пройти через Тень, но я хотел смотреть на местность, отмечать узлы, запахи, направления слабых потоков Ци и всё, что раньше казалось частью обычного деревенского пейзажа. Гари ворчал и кряхтел почти всю дорогу. А за минуту до того, как мы дошли до оврага, насторожился, напрягся. Шерсть на загривке поднялась, в горле заклокотало.

Я опустил его на землю. Гари пошёл к оврагу дугой, осторожно, с короткими остановками, постоянно нюхая траву.

Овраг оказался именно таким, каким я увидел его в памяти Левко. Заросший, неудобный, забытый всеми. Крутые края давно осыпались, кусты сцепились ветками так, что через них пришлось бы продираться с топором, а внизу стояла сухая трава, мох, несколько старых пней и огромное дерево с перекрученными корнями, напоминающими пальцы, вцепившиеся в землю.

Гари обошёл место кругом. Потом вернулся к дереву, фыркнул, чихнул, несколько раз ткнулся мордой в корни и начал рыть у основания, где земля была плотнее и темнее.

Я присел рядом, положил ладонь на почву и сосредоточился, пытаясь заглянуть как можно глубже вниз. Что-то мешало, сбивало восприятие, но пустоту внизу я уловил.

Гари тоже был занят делом. Земля комьями летела из-под его лап, травяные корни рвались, мелкие камешки откатывались в сторону. Через несколько минут под слоем почвы проступила серая поверхность.

Я достал костяной нож, осторожно подцепил край дёрна, снял его пластом и обнаружил каменную разметку. Не обычный гранит, не старая плита от фундамента, а аккуратно вырезанная поверхность с линиями, узлами и рунами, настолько истёртыми временем, что обычный человек принял бы их за природные трещины.

Я снял несколько проб почвы, срезал тонкий корешок, который уходил под камень, отметил положение дерева, оврага и ближайших узлов, а потом засыпал всё обратно, как было. Если кто-то следит за системой, мне не хотелось заранее сообщать ему, что я добрался до сердца его игрушки.

Домой мы вернулись уже к вечеру.

Гари, едва его отпустили, первым делом пошёл к Гуле и улёгся пузом кверху, явно считая, что после тяжёлого трудового дня заслужил компенсацию в виде поглаживания по пузу.

На следующее утро я начал собираться еще до рассвета.

В сумку пошли алхимические растворы: очищающие, нейтрализующие, связывающие духовную пыльцу, пара едких составов для разрушения органики и три флакона с самой едкой дрянью, которая только у меня была. Следом легли эликсиры на любой случай жизни. Я взял переносной магический светильник, повертел его в руках и отложил. В темноте я видел прекрасно, а тянуть с собой кого-либо ещё желания не было.

Потом добавил инструменты, тонкие щупы, набор резцов, защитные пластины, пару запасных накопителей, сигнальные печати и комплект артефактов, которые последние годы лежали без дела, потому что в спокойной жизни они выглядели избыточной роскошью.

Фаэлина стояла у двери мастерской и смотрела, как я закрываю сумку.

— Может, мне стоит сходить с тобой?

Я ухмыльнулся, хотя смешного в ситуации не было.

— Даже не обсуждается, любимая моя. Давай-ка трезво оценивать силы. Лучше будет, если ты останешься с Гулей и проследишь, чтобы девчонка не полезла за мной.

— Китт…

— Фая, там древняя формация неизвестного назначения, возможно, связанная с психическим воздействием, растительной сетью и подземными каналами по всей деревне. Не лучшее место, чтобы брать туда свою женщину.

В общем, женщин я оставил дома, под защитой усиленной формации, проверив кристаллы, контуры и внешний барьер. Гуля пыталась делать вид, что спокойно завтракает, но слишком внимательно смотрела на мою сумку и на Гари, из чего следовало, что мысль о тайном походе за дядей у неё точно мелькала. Фаэлина тоже заметила это, поэтому я был почти уверен, что племянница дальше крыльца сегодня не уйдёт.

К оврагу мы с Гари пришли, когда солнце едва поднялось над крышами.

На месте уже трудились двое молодых мужиков с лопатами и метлой. Я нанял их ещё с вечера, сказав, что хочу расчистить старую плиту под будущую хозяйственную постройку и что за молчание, аккуратность и отсутствие вопросов заплачу больше, чем за обычную работу. Деньги в маленькой деревне вообще решали удивительно много проблем, особенно когда речь шла о скучной физической работе на заброшенном участке, который никому не был нужен.

Парням пришлось достаточно помахать лопатами, прежде чем под слоем земли, корней и старых камней нашёлся настоящий люк. Каменный, тяжёлый, вровень с плитами, с почти незаметной щелью по краю и углублениями под рычаги. Сверху он выглядел как часть разметки, но стоило очистить линии, и стало ясно, что перед нами вход.

Я осмотрел люк через сферу внимания, проверил руны, щели, отклик материала, потом пустил по камню