Фаэлиной дышали этим семь лет? Каждое утро и каждый вечер. Каждый раз, когда выходили в сад. Когда сидели на крыльце, когда открывали окна, чтобы впустить ночную прохладу. Когда мы пили чай под яблоней, и я думал, что наконец-то нашел покой, я дышал этой дрянью.

Сука.

Как у нас вообще хватало сил жить? Вставать по утрам? Что-то делать? Или и это было предусмотрено — не убить волю полностью, а слегка приглушить желания. Убедить не рваться вперед. Не искать своих врагов, пусть себе живут. Не развиваться — зачем, если ты всего достиг?

Новая порция пыльцы и влаги поднялась в воздух, микроскопическая, куда меньше одной десятой грамма. Но эссенции, вызванные этой порцией, были куда весомее, чем должны быть. Большая часть эссенций развеялась в воздухе, но несколько долетели до травы, смешались с капельками вечерней росы и вместе с влагой впитались в землю.

И по земле прошла волна.

Мир слегка изменился. Сдвинулся. Будто я на долю доли секунды оказался посреди гигантской формации, только формация эта не светилась рунами, не гудела от вложенной Ци и не требовала накопителей в качестве опорных точек.

По моим энергоканалам прошла легкая волна, почти неощутимая. Такая слабая, что я не обратил бы на нее внимания, если бы не ждал удара. Пылающая внутри злость стала чуть слабее.

И тут же вспыхнула снова, разгораясь, как лесной пожар.

Меня контролировали! Кто-то годами подкручивал настройки этой системы, кто-то был здесь, в нашем саду! В моем доме! Кто-то, ювелирно разбирающийся в растениях, духовной пыльце, микроколебаниях Ци и человеческом разуме, посадил эти растения, подобрал их специально под меня! Под мой характер, усталость, под мою мечту о покое!

Кто-то опасный совершенно незаметно сумел сделать так, что я семь лет называл ловушку домом!

Я медленно повернул голову к освещенным окнам.

Фаэлина?

Мысль была настолько мерзкой, что первым порывом стало отбросить её прочь, как ядовитую змею. Но я заставил себя удержать. Чисто гипотетически могла ли Фаэлина так поступить?

Если чисто гипотетически — то могла. Я не видел в ней таланта к управлению растениями, не видел интереса к гербарике глубже обычной любви к саду, но семь лет — большой срок. За семь лет можно многому научиться. Особенно если знаешь, чему именно учиться.

Она ухаживала за садом каждый день. Она решала, что оставить, что выполоть, что пересадить.

Я годами принимал это как милую домашнюю привычку. Как часть ее спокойной, доброй, мирной натуры.

Я стоял неподвижно, заставляя себя думать. Не оправдывать и не обвинять, просто оперировать фактами.

Фаэлина могла быть причастна. Но она могла и не знать. Оба варианта возможны.

Я подошел к старому пню у забора. Опустился на корточки. Пальцы сами нашли нужное место, где мох светился той самой крохотной искрой. Отщипнул кусочек.

Мох оказался холодным и влажным. Ничего особенного. Обычный зеленый комок на подушечке пальца.

Барсук поднял голову, посмотрел на меня, тихо фыркнул и отступил, когда я подошел ближе. Я наклонился, сунул пальцы в рыхлую землю, нащупал тонкий корень дикого имбиря и отломил кусочек. Взяв частичку каждого духовного растения, я пошел к дому.

Странное чувство накрыло меня на полпути. Будто я не шел по собственному двору, а смотрел плохое, чужое, неправдоподобное кино, где главный герой сейчас должен войти в дом и узнать, что вся его жизнь была декорацией.

Я поднялся на крыльцо. Гари проводил меня взглядом и снова повернулся к темноте за забором.

Дверь открылась без скрипа. В доме пахло травяным чаем, теплым деревом и выпечкой. Фаэлина стояла у стола, завернувшись в домашнюю шаль. Лицо бледное, глаза тревожные.

Гуля сидела в кресле, укрытая пледом до подбородка и смотрела на меня огромными глазами, в которых тревога боролась с желанием услышать, что всё закончилось.

Я заставил себя улыбнуться племяннице.

— Гуль, иди наверх. Нам с Фаэлиной нужно поговорить. Все прошло хорошо. Я тебе завтра все подробно расскажу.

Девочка вздохнула, но спорить не стала. Выбралась из кресла, поправила плед и медленно пошла к лестнице. На последней ступеньке обернулась. Я кивнул ей. Кажется, получилось достаточно спокойно, хотя вопросы у нее завтра точно появятся.

Когда наверху закрылась дверь, Фаэлина подошла ближе.

— Как все прошло?

Я разжал ладонь.

На стол упали мох, кусочек корня, лист крапивы, папоротник и одуванчик.

— Ты сажала в саду духовные растения?

Фаэлина моргнула. Посмотрела на образцы. Потом на меня.

— Что?

— Узнаешь эти растения? Ты сажала их в саду? Может, кто-то дарил тебе рассаду? Семена?

Она растерянно нахмурилась.

— Китт, это же обычные растения, нет?

— Это духовные растения.

Я смотрел за ее реакцией.

Фаэлина перевела взгляд на растения. Взяла одуванчик двумя пальцами.

— Но они же обычные, нет?

— Они почти обычные. Только каждое из них излучает Ци. Они выделяют духовную пыльцу, споры, микрочастицы. Ветер смешивает их. В зависимости от порядка смешения рождаются эссенции.

Она все еще не понимала.

— Что за эссенции?

— Покой. Довольство. Стагнация.

Рука с одуванчиком дрогнула.

— Нет…

— Да. В целом эта смесь делает одну интересную вещь: она убивает желание совершенствоваться.

Фаэлина посмотрела на меня с ужасом:

— И мы этим дышали⁈

— Почти семь лет.

— О Ками… Китт, что нам делать?

Именно этот вопрос окончательно всё решил. Она действительно рассчитывала на меня. И судя по сердцебиению, потовыделению, температуре тела и по всем прочим данным, которые собирала моя способность, Фаэлина была непричастна и не знала о происходящем.

Я медленно выдохнул и немного расслабился.

Вопрос, покидать ли деревню, больше не стоял. Место, где я провел семь лет, было тщательно замаскированной ловушкой.

Ощущение оказалось странным. Будто я очень долго жил в уютной квартире, почти не выходил наружу, довольствовался видом из окна, любовался закатами, радовался свету в соседних домах. А потом однажды открыл дверь, вышел на улицу и обнаружил, что дом стоит посреди ада, окна показывают нарисованный пейзаж, а все, чем ты любовался, обманка.

— Мы уедем отсюда. Не прямо сейчас, но уедем, — сказал я наконец, хотя каждая частичка меня требовала схватить Фаэлину, Гулю, деньги, алхимическое богатство и уйти немедленно, ни оставаясь здесь ни единой лишней минуты.

Глава 14

Я спустился в подвал, открыл дальний ящик, где хранил вещи, которые не хотел показывать соседям. Внутри лежали магические кристаллы, серебряная проволока, несколько пластин очищенного нефрита, готовые основы под печати и старые боевые амулеты.

Часть запасов я годами не трогал,