Кража памяти — техника неприятная и для них, и для меня. У них будет головная боль и провалы в воспоминаниях, у меня — мерзкое ощущение, когда насильно забираешь чужое. Но не плевать ли? Они заслужили. Да и вообще, последствия техники — наименьшая из их проблем.

Сознания раскрылись передо мной, словно грязный чулан.

Воспоминания хлынули потоком — обрывочные, хаотичные, пропитанные злобой и презрением к обычным людям. Научившись за семь лет, я выхватывал только суть, отсеивая шелуху.

Никакой секты, никакого культа, никакой силы за спинами. Просто трое отбросов.

Главарь когда-то состоял в небольшой школе, но его выгнали за чрезмерную жестокость и неспособность контролировать свою злобу. Двое других — самоучки, поднявшиеся на грабежах и удаче, никогда не имевшие системного обучения. Они сбились в стаю пару лет назад и промышляли тем, что нанимались для грязной работы или просто брали то, что плохо лежит.

Дракон им был не особо-то и нужен. Они услышали слухи о том, что в здешних горах поселился молодой летающий змей и решили поживиться в его логове. Пока тварь на вылете, можно набрать старой чешуи, может, найти что-то из запасов. Лёгкие деньги.

Однако в деревне они увидели Гулю. Девчонка спокойно шла по улице с диким духовным барсуком, словно с домашней собачонкой. Они сложили два и два и решили, что сорвали куш.

В столице, в определённых кругах, всегда есть спрос на «особые ресурсы». Одарённых детей с уникальными способностями, которых можно продать в закрытые школы, культы или частным коллекционерам. Денег можно получить столько, чтобы хватит рассчитаться с долгами и пару лет жить, не вспоминая о драконьей чешуе и не рискуя собой на мелких шабашках.

Парнями руководила простая алчность.

Я убрал руки и выпрямился. На их лицах читалось опустошение — они даже не поняли, что я только что сделал.

Я наложил на каждого свежую блокировку энергоканалов — теперь они не смогут пошевелиться и использовать Ци ещё долгие часы, даже если очнутся. Привел в порядок девчонок, использовав целительные эликсиры вылечил их и забрал жуткие воспоминания последних суток с помощью кражи памяти. Затем, не оглядываясь, направился к провалу.

Деревня встретила меня настороженной тишиной. Жители стояли перед домом: полтора десятка мужиков с луками, арбалетами, вилами и топорами. Урм стоял впереди всех, всё так же сжимал посох побелевшими пальцами.

Никто не двинулся с места и не сказал мне ни слова.

Я видел их бледные, напряжённые лица. Люди смотрели на меня так, словно видели впервые. Семь лет я жил среди них, варил зелья от простуды, помогал с урожаем, ходил на деревенские праздники и пил яблочное вино дяди Хорта. Семь лет они считали меня беглым зельеваром, который прячется от прошлого.

А сегодня они стали свидетелями драки высокоранговых практиков. Они видели, как я вышел против троих вооружённых практиков и вернулся без малейшей царапины. И теперь они не знали, как ко мне относиться.

От толпы отделился мужчина — я узнал Луку, отца девушки. Его лицо было разбито, под глазом наливался огромный синяк, губа рассечена, но он, хромая и спотыкаясь, поковылял к пролому в стене. За ним двинулись ещё трое парней — братья, племянники, женихи.

Они промчались мимо меня, даже не взглянув. Влетели в пролом стены, и через мгновение из дома донеслись крики ярости и плач. Похоже, они нашли девушку.

Я перевёл взгляд на Урма. Староста не отводил глаз, но в них больше не было той простой, отеческой теплоты, с которой он просил меня «встать плечом к плечу».

— Они живы, — сказал я громко, чтобы слышали все. — Связанные лежат внутри. Их каналы заблокированы, они пока не опасны. Можете забрать и решить их судьбу сами. Это ваша деревня, и это ваше право.

Урм коротко кивнул.

Я развернулся и медленно пошёл по главной улице к своему дому. Спиной я чувствовал десятки настороженных взглядов, провожавших меня, пока я не скрылся за поворотом.

Глава 13

Я возвращался домой уже затемно. Деревня притихла. Ни привычных голосов стариков во дворах, ни скрипа ворота колодца. Только редкие огоньки в окнах и ощущение десятков взглядов, провожающих меня из-за занавесок. Разумеется, ложное ощущение, никто за мной не наблюдал, но отделаться от неприятного чувства я не мог.

После сегодняшнего всё изменится. Семь лет во мне видели тихого, вежливого соседа, странноватого травника, который поможет починить крышу, лекарство приготовит, вытащит телёнка из канавы.

Теперь они видели человека, способного расправиться с троими практиками.

Есть и еще одно, в чем стоит признаться самому себе. Моя семья уязвима. Я не могу быть рядом с ними каждую секунду. Не могу приставить к Фаэлине и Гуле круглосуточную охрану. Не могу превратить наш дом в крепость, не вызвав вопросов, слухов. Семь лет мы с Фаэлиной строили образ тихой деревенской жизни. Дом, сад, соседи, простые заботы и мирные спокойные вечера.

И вот сегодня этот образ треснул.

В городе было бы проще. Циншуй разросся. Там есть стражники, есть защитные формации, соседи-практики. Такой ситуации, как сегодня, там точно не возникнет. А особняк при желании вовсе можно превратить в настоящую цитадель.

Но город — это шум, суета, бесконечная гонка за деньгами и влиянием. Это интриги, в которые волей-неволей придётся лезть. Это старые знакомые, которые начнут задавать неудобные вопросы. Это филиал Крайслеров, от которого я слишком долго старательно отворачивался. Это необходимость снова играть роль влиятельного практика, человека, который обязан соответствовать званию героя Заставного.

А я так устал от легенд, ожиданий и чужих планов на мою жизнь.

С Гулей всё проще. Скоро она вернётся к родителям. Погостила, набралась впечатлений, Самир с Айной уже наверняка соскучились. Её безопасность — в первую очередь забота Самира. Он сможет нанять охрану и устроить всё так, чтобы дочь не гуляла по городу одна.

А вот Фаэлина останется со мной. Безопасность жены — прямая обязанность мужа.

Могу ли я гарантировать ей безопасность здесь, в деревне?

Дом встретил меня тёплым светом окон. Я толкнул калитку и вошёл во двор.

Меня встретил Гари. Барсук устроился на крыльце, словно сторожевой пёс, и смотрел на темноту за забором умными, блестящими глазами. Причем не рычал, не фыркал, не метался.

— Привет, — тихо сказал я. — Охраняешь?

Гари моргнул и снова уставился в темноту.

Я поднялся на крыльцо, но в дом заходить не стал. Вместо этого сел прямо на ступеньки, чувствуя, как холодное дерево неприятно давит в спину.

Нужно было