брюках, огромные свитера висели балахонами, и все это делало меня похожей на пугало. Да уж, ну и видок. Так странно, что Роберт обнял меня вчера – грязную, помятую и чумазую. Неужели… внешность для него не так важна, как я думала? Ведь на мне не было моего модного прикида и «многоступенчатого» макияжа, была лишь я сама. Но я чувствовала, не могла не чувствовать, что этой ночью мы стали ближе, чем когда-либо.

Больше я не могла рефлексировать на тему поведения Роберта и моего внешнего вида, потому что от невнятного сна у меня гудела голова, и я решила подышать свежим воздухом, оценить масштабы катастрофы при дневном свете. Я пробиралась по чуть застывшей земле к капоту машины, как вдруг заметила трактор, ехавший на всех парах прямо на нас, и ругавшегося на чем свет стоит мужчину в кабине. Моего шведского вполне хватило, чтобы понять, что он не слишком счастлив обнаружить нас на своем поле.

Satan i gatan.

Я юркнула назад и стала трясти Роберта:

– Проснись. На нас сейчас нападет злой фермер.

Роберт моргнул, не понимая, что происходит, но я ткнула в окно, и он заметил приближающийся трактор.

– Бросим машину и побежим? – с надеждой спросила я.

Роберт рассмеялся и взъерошил мои волосы.

– Нет, будем договариваться, чтобы он нас вытащил, если он не хочет, чтобы мы просидели на его поле еще полдня, – потом он мне подмигнул, – пошли, будешь переводить.

Роберт решительно вышел на грязное поле, словно на лед, предвкушая встречу с соперником. Он спокойно стоял и ждал, когда фермер выскажет все, что о нас думает. Хорошо, что Роберт не понимал смысла сказанного, в отличие от меня. Мне было все очень понятно.

Улучив момент, когда в энергичных ругательствах фермера возникла пауза, я поздоровалась и объяснила, что с нами приключилась небольшая беда, но фермер принялся еще больше разоряться. Тогда с ним заговорил Роберт, но английского фермер не знал, поэтому делу это никак не помогло. Мужчина говорил, что это частная территория, и сейчас он вызовет полицию.

– Говорила же, что надо бежать, – прошипела я, но Роберт только усмехнулся.

Тут показался еще один трактор, направляющийся в нашу сторону. Они что, нас окружают?

– Да, меньше всего сейчас хотелось бы попасть в полицию, учитывая вчерашний разговор со скаутом, – пробормотал Роберт, сощурившись и рассматривая второго фермера.

Из трактора показался бодрый парень и спросил, что здесь случилось. Не обращая внимания на недовольство первого, я объяснила, что случайно заехала ночью и застряла, и что мы ждали утра, чтобы вызвать эвакуатор.

Он кивнул, переводя взгляд на передние колеса, застрявшие в грязи.

– Может, вы нас вытащите, и мы с радостью уедем заниматься своими делами, а моральный ущерб компенсируем?.. – начал было Роберт.

Молодой человек уставился на него, не мигая, словно не мог поверить в то, что услышал. Фермер постарше, по всей видимости, его отец, продолжал ворчать, то и дело упоминая полицию. Я уже нервничала и кусала губы. Мне нравились приключения, это правда. Но к ним прилагаются правила. Первое и единственное в списке гласит: нельзя, чтобы тебя поймали – и точка. А мы стоим, как два идиота, и ждем, когда нас отправят в полицию. С их уровнем преступности наш заезд на частное поле на тяжкое, наверное, потянет.

– Слушай, – начала я, обращаясь к Роберту, – иди к дороге, вызывай такси и уезжай. Поеду в полицию одна. Не хватало только, чтобы ты там засветился. У тебя игры, скаут и все такое.

Роберт на меня странно посмотрел:

– Я в шоке, что ты в принципе можешь такое подумать. Никуда я не поеду и не брошу тебя здесь одну.

Хоть бы пошел дождь и скрыл от всех мои готовые появиться слезы.

– Погоди. Я тебя знаю, – вдруг сказал молодой фермер, указывая на Роберта. – Ты играешь за «Стокгольмских рысей».

Роберт удивленно поднял брови и кивнул.

– Классный гол вчера забил.

– Спасибо, – голос Роберта оставался нейтральным.

Молодой человек начал что-то быстро говорить на шведском, снова указывая на Роберта. Я ухватила только то, что это хоккеист из Стокгольма из его любимой команды. Вчера он забил гол, и поэтому можно простить ему маленькую выходку. Затаила дыхание, не сводя глаз с сурового лица фермера. Наконец он медленно кивнул и бросил:

– Давай вытащим этих молодых засранцев, и пусть они катятся отсюда в свой Стокгольм.

Роберту я перевела только то, что он согласился нам помочь.

Спустя тридцать минут мы уже мчались в сторону города. Не знаю, чего хотелось больше: есть, спать или сходить в душ. Роберт же был в таком чудесном настроении, словно проспал десять часов подряд, он мурлыкал под нос песенку и бросал на меня смешливые взгляды. Вот что с людьми делает слава.

Когда он привез меня в общежитие, то вдруг сделал странную вещь – сжал мою ладонь и сказал:

– Увидимся завтра на игре.

Глава 18

Уже четвертую игру подряд я везу Роберту «счастливую» клюшку. Не знаю, как для него, но для меня это стало традицией. Мне нравится ехать в ледовый дворец, ждать его на крыльце перед игрой и в холле после. Большинство игр проходит в Стокгольме, что облегчает мне жизнь, потому что вести машину ночью одной оказалось не таким веселым приключением, как я думала. Опыта вождения у меня в самом деле было немного; нас учил водить отец Роберта и Миши, когда мы с Мишей заявили, что в восемнадцать будем получать права. Целый год он гонял нас по тренировочной площадке, заставляя снова и снова отрабатывать требуемые упражнения, а после получения документов мы понемногу стали выезжать в город. Иногда, очень редко, мама разрешала брать ее старенький «Форд-Фокус». Последний раз, по-моему, я сидела за рулем, когда мы ездили к Арине на дачу летом. И я никогда-никогда не водила машину ночью. До игры в Эребру.

После того как Роберт высадил меня, сжав на прощание руку, я дошла до своей комнаты как в бреду. Сходила в душ и отправилась спать, решив, что пропущу университет. Несколько часов я пролежала без сна, хотя усталое тело молило об отдыхе, но эмоции, всколыхнувшиеся этим коротким прикосновением, заставляли сердце колотиться, а губы растягиваться в идиотской улыбке. Я лежала в темноте своей безоконной комнаты и мечтала о том, чтобы быстрее наступило завтра. И был еще один момент, который зажег во мне искру непонятного счастья: в тот день Роберт не писал Линнее.

И вот сейчас я заняла свой пост на крыльце