но кто же нас спрашивает, — усмехнулся я. — Народ Тшари, у вас два выбора. Вы или будете служить мне, или погибнете».

Мне умений в искусной дипломатии не требовалось, ибо я уже давно пошёл по иному Пути. Пути силы.

Глава 19

— То есть… — ксенос переглянулся со своими сородичами. — Нам придётся воевать под вашими знаменами?

— Именно так, — кивнул я. — Вы будете получать боевые задачи и выполнять их.

— Какова конечная цель? — спросил переговорщик.

— Мы закроем все аномалии, чьи хозяева откажутся подчиниться, — произнёс я. — Когда последний враг будет убит, ваша служба будет считаться выполненной.

Я сходу взял в переговорах жёсткую позицию. «Лемурам» такое, разумеется, не понравилось, о чём хоть и мягко, но высказался их представитель.

— Выжила лишь горстка моего народа, нас очень мало, — с горечью произнёс он. — Мы будем уничтожены раньше, чем вы исполните свои завоевательские амбиции.

— Но если вы откажетесь, — я показал на застывших рыцарей, — следующими, к кому заявятся эти парни, будете вы.

Ультиматум наконец был высказан. «Лемуры» недовольно запереглядывались. Им практически предложили быть уничтоженными сразу или участвовать в военной кампании какого-то деспота. Пришло время слегка подсластить пилюлю.

— Когда со всеми будет покончено, вы получите свою постоянную территорию на этой планете, — произнёс я. — Здесь вы будете строить своё государство, работать, растить детей, а не влачить жалкое существование ренегатов и бездомных отбросов.

Если у лемуров была аномалия как последний кусочек дома, то ренегатами называли преступников, потерявших свой мир и пустившихся во все тяжкие. Их убивали безжалостно, как собак, при любой удобной возможности.

Бездомные в этой табели устроились лучше всех. Они перед гибелью родного мира успели переселиться в другой. Часто бездомные жили вполне нормально, но относились к ним как к существам второго сорта.

Лемурам не хотелось стать никем из вышеперечисленных. Поэтому моё дополнение пришлось в пору. Ксеносы переглянулись.

— Какие гарантии… — начал было их представитель, но осекся, поняв всё и так.

— Никаких, кроме моего слова, — подтвердил я.

Категоричность ультиматума вызвала замешательство. Я предложил ксеносу прямо сейчас принять решение, от которого ни много ни мало, зависела судьба остатков его народа.

Я думал, что тот запросит отсрочку или хотя бы час на подумать. Однако ксенос показал, что умеет не только выражать смыслы без слов, но и понимать их. Уловив, что я не уступлю ни в чём, он застыл на несколько долгих секунд.

— Мы принимаем твою волю, — наконец сказал он. — Народ Тшари встаёт под твои знамена.

В этот момент один из ксеносов, стоящих чуть позади за его спиной, недовольно что-то произнёс. Лидер тут же обернулся и с размаха влепил ему оплеуху.

— Я доведу вашу волю до всех… владыка, — произнёс он. — Клятву я готов принести немедленно.

Это заставило меня улыбнуться.

— Не нужно клятв, — произнёс я. — Если ты или твой народ решите ослушаться, это станет вашей последней ошибкой.

Неуловимой смесью жестов ксенос выразил осознание моих слов. А значит, можно было заканчивать и переходить к делу.

— Ты можешь оставить одну треть боеспособных людей на охране своих владений, — сменил я тему. — Из остальных нужно укомплектовать отряды, способные к скрытой разведке, засадам и прочей диверсионной работе.

— Я понял, — кивнул ксенос.

— Подготовь все как можно быстрее, — добавил я. — Вместе с моими силами вы займётесь аномалиями в ближайшей зоне доступности, поэтому скоро у вас станет безопаснее.

Старый ксенос обозначил поклон, демонстрируя принятие моей воли. Вслед за ним жест повторили и остальные. И опять вскинулся тот самый бунтарь, что минутой ранее получил оплеуху. На этот раз из-за жеста поклона старший не успел заметить его своеволие и остановить.

— Но где гарантии? — вскрикнул он. — Что, если ты хочешь обмануть нас и погубить!

Разгневанный своеволием, старший ксенос издал шипение и замахнулся, на этот раз явно желая угостить выскочку ударом посильнее. И он очень удивился, когда я перехватил его руку.

— Постой, — сказал я. — У парня есть мнение, и он его высказал…

Ксенос удивлённо посмотрел на меня, а потом я ощутил его страх. Он поклонился. На этот раз низко, по пояс.

— Я нижайше прошу прощения за моего сына, лорд, — произнёс он. — Покойная жена избаловала его, но он руководствуется благородными мотивами. Он мечтает вернуть утраченное величие расы.

— Вот оно как, — хмыкнул я. — Значит, хочет стать героем.

Говоря это, я встретился с прямым, полным упорства взглядом молодого ксеноса. Энергетическое чутьё с пробуждения ещё барахлило, да и мохнатые морды этих лемуров для меня все были одинаковы. Поэтому я не сразу узнал того самого пироманта, что попытался сжечь меня при первой встрече, о чём потом пожалел.

«Значит, сын их старейшины, — подумал я. — Неудивительно, что его учат отдельно. Задатки у парня, кстати, неплохие».

Молодой сын старейшины продолжал с упорством смотреть на меня. Хватило бы лёгкого ментального усилия, чтоб сломать его. Но у меня с утра было настроение поговорить.

— Ты хочешь гарантий? — спросил я. — Гарантий, что я сдержу своё слово, верно?

— Да! — ответил тот. — Иначе ты можешь обмануть мой народ!

Мне стало смешно. Однако бесстрашие и желание защитить своих соплеменников стоили толики уважения. Он знал, что слабее, и всё же выступил.

— Но у меня тоже нет никаких гарантий, что вы будете выполнять мою волю, — сказал я. — Что, если вы обманете меня?

— Так у тебя есть эти! — он показал на неупокоенных и уже с усилием добавил: — И ты сильный, поэтому просто нападёшь, если что.

— Верно, нападу, и вы это понимаете, — кивнул я, за что удостоился ещё одного яростного взгляда. — То есть кто обеспечивает мне гарантии?

Пару секунд стояла тишина, а в глазах ксеноса вместо молодой глупой ярости я увидел искры понимания.

— Ты сам, — наконец ответил он.

Я видел, что он уже сам понял.

— Говори громче, — процедил я. — Или я подумаю, что ты боишься принять истину.

Молодой ксенос посмотрел мне в глаза. Но в этот раз в них не было того юношеского бунтарства.

— Ты сам обеспечиваешь себе гарантии, — сказал он. — А мы… у нас нет силы на это.

На несколько секунд всё утонуло в тишине. Молчал я, молчал мой молодой собеседник. Молчали и остальные ксеносы. В воздухе повисли неудобные, неприятные слова.

То была горькая истина, которая была актуальна везде, во все времена. Именно поэтому в старом, уже несуществующем миропорядке Земли одни и те же законы так охотно защищали одних и со скрипом пробуксовывали, не находя возможностей, чтобы помочь другим. Всё решала старая добрая сила, хоть и выраженная в разных эквивалентах — от денег и