интервью дает. Хотя за знаменитостью автор будущей статьи порой гоняется годами, бесконечно унижаясь при этом. Но в итоге в каждом заданном вопросе будет сквозить высокомерие журналиста по отношению к герою интервью и желание уязвить того, кто вырвался в этой жизни вперед. Звезда, стало быть, будет уязвлена.

Я лениво думала об этих непростых вещах, когда звякнула-тренькнула калитка. Какое-то время я никого не видела, потом мелькнул знакомый профиль – да не может этого быть! – я сразу же узнала Динку. Господи, откуда она здесь взялась? Да, у нее был мой адрес – я написала ей письмо в самом начале, но в нем не было ни слова о том, что я скучаю и хочу кого-нибудь видеть.

– Динка! – выдохнула я.

Она не сразу поняла, откуда ее зовут, а оглядевшись, замахала руками, бросила сумку на землю и рванула к нам. Она целовала меня и сонного Ваньку, тискала его, как щенка, снова целовала. Она была рада нам.

– Так вы тут прилично устроились!

– Да ничего!

– А мы там испереживались. Родители твои места не находят.

– Так уж и не находят?!

– Не будь злюкой! Они тебя очень любят. И малыша, разумеется, тоже. А я, пожалуй, тоже рожу и приеду сюда годовать ребенка, – мечтательно, чуть со смешком, сказала она.

– Я тогда, пожалуй, не стану возвращать ключи Тоне. Так сразу тебе их и отдам, – улыбнулась я. – Как ты нас нашла?

– О, это почти детективная история. Как-нибудь потом расскажу. Почему ты не расспрашиваешь меня о Ванькином папашке? – вдруг выпалила она.

– У Ваньки есть только мамашка, – вспыхнула я.

– Ну ладно-ладно. А он, между прочим, финансировал мою поездку.

– Зачем ты мне об этом говоришь?

– А я тебе привезла кучу подарков, – будто не замечая моей жесткой интонации, произнесла Дина.

– Мне ничего не надо, – снова вспыхнула я.

– Ну что ты такая колючая?! Это все от меня и от твоих родителей.

– Ладно, пошли в хату. Ваньку пора кормить. Да и ты с дороги.

– Ты его кормишь смесями?

– Представь себе, я кормлю его сама.

– То-то смотрю, ты вся такая справная, налитая. Тебе здесь жениха еще не присмотрели?

– Какие тут женихи! Одна пьянь. Да и деревня почти пустая. Разве что в центральной усадьбе какой-нибудь завалялся. Хочешь, подыщем тебе?

– Мы что, так и будем с тобой друг другу женихов искать?!

Мы рассмеялись. Все-таки я обожала Динку, и понимали мы друг друга без слов.

После обеда мы с Ванькой повели гостью на прогулку. Прошел теплый летний дождь, слегка прибил пыль на дорогах, смешанный запах дождя и пыли долго преследовал нас. Мы катили по очереди коляску по дороге вдоль вылинявших холмов.

– Господи, неужели бывает такая красота! – ахнула Дина, когда мы подъехали к Аленкиному дому. На холме паслась кобыла по кличке Зинка и рядом ее жеребенок – нежное, дикое, трепетное создание – гордость и страсть Аленкиного мужа Олега. Над Зинкой и ее жеребенком раскинулась радуга – такая явная, такая подробная в своем семицветье, очень высокая и четкая при этом. От этой дивной картины, от пологих холмов, поросших степными травами, веяло таким простором, таким покоем и волей, что трудно было нарушить или как-то прервать наше созерцание, или любование, или что-то еще, чему трудно подыскать название.

В это время из Аленкиной хаты вышел Олег, поднялся не спеша на холм, где паслись Зинка и жеребенок, освободил кобылу, жеребенок и так не был на привязи, привел ее к воротам и стал впрягать в подводу, движения его были ленивы и полны достоинства. Жеребенок все это время крутился рядом. Мне страстно захотелось приблизиться к нему, медленно провести рукой по трепетной холке, ощутить живую и теплую плоть. Олег увидел нас, закричал:

– Садитесь, прокачу с ветерком!

– А как же Ванька? Его ведь растрясет? – сказала я, приблизившись, в надежде, что он уверит меня в обратном.

– А я аккуратно, – пообещал он (вот не подумала я тогда, как это можно прокатить с ветерком и аккуратно одновременно) и с интересом глянул на Дину. – Съездим в Майоривку. Там твой отец в начальной школе учился.

– Тогда поехали, – решительно сказала Дина, хорошо знавшая моего отца.

Зинка рванула и понесла, через минуту вся сбруя, в которую любовно обрядил ее Олег, задралась на ней и стала бить по хребту. Я вцепилась одной рукой в телегу, другой изо всех сил прижимала к себе Ваньку – он сразу же завопил. Перепуганный Олег огрел кобылу кнутом. Понемногу Зинка выровняла бег, и мы поехали уже не спеша вдоль бесконечных полей подсолнечника. Жеребенок бежал рядом с матерью, не отставая ни на шаг. Почему-то щемило сердце от такой его преданности.

– Господи, какой праздник солнца, какой праздник красок, – изумлялась каждую минуту Динка.

– А ты напишешь потом об этом очерк, номер газеты пройдет на ура, – смеялась я.

Разумеется, той школы в Майоривке, в которой учился мой отец, и в помине уже не было. И все же мы обошли всю центральную часть деревни, сфотографировались у памятника – Дина привезла классный фотоаппарат и щелкала нас каждые пять минут.

– Будет отчет о проведенном мероприятии.

– А перед кем ты собираешься отчитываться? – недоумевала я.

– А теперь предлагаю съездить на деревенское кладбище, здесь, кажется, покоится родной брат вашего деда, – как-то слишком уж хорошо Олег знал хронологию жизни нашей родни. А ведь он был только мужем моей двоюродной племянницы, причем далеко не первым.

Мы проехали до конца единственную улицу и свернули налево. Могилки в два ряда шли по верху холма, метров на сто в длину – вот и все деревенское кладбище, ни тебе каменной оградки, ни тебе скорбных фигур у ворот. А вокруг до самого горизонта шелестели некошеные травы, холмы складками набегали один на другой, и надо всем этим сияло яркое солнце, и высилось бездонное небо, и проплывали легкие пенистые облака, дурманом пахли степные травы, звенели птичьи голоса.

– Это самое красивое кладбище, какое я видела в жизни. О таком, наверно, можно только мечтать, – тихо сказала Дина.

– Об этом не мечтают. Такой конец надо заслужить, – ответила философски я.

– Вот смотри – ваша фамилия, – удивилась Дина. – А вот еще.

– И отчество, как у нашего деда. И годы жизни подходят вполне, – поддакнула я.

На обратном пути Олег неожиданно поинтересовался у Дины:

– Так говорите, мадам, вы любите своего мужа?

Дина недоуменно посмотрела на него, потом на меня.

– А я вам про мужа вообще ничего не говорила.

– А все же?

– Если уж вам так интересно, то нет у меня никакого мужа.