одеяния делали слугу Локхеда похожим на экзотическую птицу. Не шаг –  полет, рукава-крылья взмахнули, порождая пестрый вихрь, в котором засверкала сталь когтей-кинжалов. Менее чем одно биение сердца отделяло высокого незнакомца в темном пальто от смерти в ярких шелках…

Чудовищной силы удар в грудь отбросил слугу к стене.

Эрик, некогда известный как Призрак Оперы, неторопливо снял шляпу, открыв свету стянутые шнурком на затылке блеклые пряди, и повернул к антиквару черное лицо. Но сразу же Джейкоб Локхед понял, что смотрит на маску, жалкую и примитивную –  просто кусок темной ткани с прорезями для глаз. Когда глаза гостя зажглись желтым огнем, пришел страх.

Темнолицый слуга перекатился на живот и с трудом оперся о пол, пытаясь подняться, а в атаку уже бросился второй –  брат-близнец в таком же пестром одеянии. Свистнул клинок, завершая смертоносную дугу, что должна была пересечь горло незваного пришельца, но не хватило толщины одного волоса. Жесткие пальцы впились в смуглое запястье и сдавили стальными тисками. Отвратительный хруст кости ударил по барабанным перепонкам Локхеда. Левый кулак гостя взлетел и вонзился под подбородок темнолицего.

Падая, тот врезался плечом в один из шкафов и заставил его пошатнуться. Зазвенела старинная посуда, несколько вещиц не удержались на своих местах и упали, усеяв пол осколками. Прошло несколько секунд, и на Эрика набросились уже двое, осыпая его градом ударов, любого из которых было бы достаточно, чтобы проломить дубовую столешницу, достигни он цели. Незнакомец с нечеловеческой быстротой и ловкостью уклонялся, и, вместо того чтобы разбить бренную плоть, кулаки молотили воздух и запутывались в полах пальто, теряя свою силу на полпути.

Невероятным прыжком один из слуг взлетел на спину человека в маске, пытаясь добраться до горла. Второй расчетливым и жестоким ударом заставил противника рухнуть на пол. И в тот же миг рука Эрика взлетела, блокируя удар, который по задумке убийцы должен был стать последним, а следом подсечкой он свалил темнолицего и мгновенно поднялся на ноги, подхватывая своего противника. Второй все еще висел у него на закорках, делая бывшего Призрака похожим на дикого зверя, в которого вцепился охотничий пес. Подняв тело над головой, с высоты своего роста гость обрушил его спиной на сломанный во время сражения стол.

Первый убийца еще корчился в предсмертной агонии, когда второй, издав отчаянный вопль, наконец нащупал горло врага. Всего несколько секунд понадобилось бы ему, чтобы отомстить за смерть друга, побратима, родственника.

Человек в маске схватил его, и слуга с ужасом ощутил, какая невероятная сила противостоит ему.

Медленно, но неумолимо захват слабел, а гость разжимал и разводил в стороны руки душителя. Последним судорожным усилием тот попытался вцепиться в волосы, но пальцы сомкнулись на ткани маски. Эрик отшвырнул убийцу, как пес крысу с переломанным позвоночником, и ощерился –  вряд ли можно было назвать то, что появилось на открывшемся лице, улыбкой.

– Демон! Демон!

– Так меня тоже называли, –  согласился гость.

Минутой позже он поднял с пола шарф, от которого избавился сразу же, как только начался бой, и обвел взглядом окружающий его разгром, цокая укоризненно языком. Подобрав и сорванную маску, Эрик приложил ее было к лицу, покачал головой, скомкал и сунул ткань в карман.

Взгляд его остановился на открытой двери, ведущей во внутренние комнаты.

Мистер Джейкоб Локхед сидел за столом в святая святых своего магазина. Он не стал запирать за собой дверь –  это, как он уже понял, было бессмысленно. Бежать некуда. Спасения не будет. Оставалось лишь достойно встретить судьбу.

Размеренные шаги замерли, затем повернулась ручка, и в дверном проеме выросла высокая худая фигура.

– Не беспокойтесь, месье, –  прозвучало во мраке, –  я жив. А вот остальные, боюсь, мертвы.

Он вошел в комнату, и мягкий свет лампы озарил его лицо –  с желтой, точно пергамент, кожей, с зияющим на месте носа провалом. Антиквар подумал, что никогда в жизни не верил в демонов –  кроме тех, которые сделаны из серебра и золота и высоко ценимы знатоками, –  но что тогда это за существо?

– Я желаю задать вам несколько вопросов, месье, и получить ответы, –  повторил Эрик уже сказанное ранее.

– Я отвечу, –  глухо отозвался Локхед.

– Bien[3]. Не так давно Британский музей был ограблен, что очень неприятно, замечательная готовилась выставка. Кое-что из похищенного потом всплыло в вашем магазине. –  Худая рука нырнула во внутренний карман пальто, и следом на стол легла фотография с изображением крылатого козла. Прижав рисунок, визитер пододвинул его к антиквару. –  Кто его продал?

– Я не знал, что это экспозиция Британского музея, –  ответил Локхед. –  Иначе не стал бы заключать сделку.

– Или просто не выставили бы краденое напоказ.

– Вопреки тем глупым историям, которые, знаю, пользуются популярностью в определенных кругах, –  хладнокровно сказал антиквар, –  я не слежу за всеми событиями. Если, конечно, ко мне не обратятся заранее с определенными заказами. Мне предложили любопытный экспонат, и я его приобрел.

– Кто предложил?

Локхед протянул руку к лежащей на столе кипе писчей бумаги. С одной стороны ее придерживал старинный бронзовый зажим в виде журавлиной головы –  клюв распахнулся, освобождая карточки из тончайшего, но плотного картона. Быстро черкнув на ней несколько слов, антиквар протянул карточку Эрику.

– Это скупщик, –  сказал он. –  Время от времени поставляет мне кое-какие предметы. Ограбление организовывал не он, но, возможно, он сумеет направить вас на верный путь.

– Благодарю. –  Призрак Оперы спрятал карточку с именем в карман пальто и отошел от стола. Прислонившись к стене, он окинул взглядом комнату, задерживаясь на картинах, пока одно из полотен не привлекло его внимание настолько, что он подошел к нему поближе, чтобы рассмотреть все детали. –  Потрясающе! –  воскликнул он. –  Неужели Рубенс?

Локхед тихо рассмеялся.

– Почти, –  сказал он, давая понять, что оценил эрудированность позднего визитера. –  Он принадлежал к той же школе, но имя автора затерялось в веках, что чрезвычайно расстраивает меня, ведь талант художника заслуживает признания. Увы, придется продавать его под именем более известного современника. Если, конечно, я решусь расстаться с одной из жемчужин своей коллекции.

– Главное –  не продешевите. –  Жуткое лицо Эрика исказилось понимающей ухмылкой.

Он прошел вдоль ряда стеллажей, то останавливаясь возле вазы расписного фарфора, то разглядывая бронзовую статуэтку воина, приготовившего туго натянутый лук, то изучая золоченые корешки книг, пока очередной экспонат не заставил его замереть и на целую секунду потерять самообладание.

В небольшой нише на ложе из темной ткани лежала маска. С виду –  одна из венецианских Вольто, повторяющих форму человеческого лица, только сработанная невероятно тщательно. Но, если присмотреться, становились очевидными множество отличий