– Пропустите… Да дайте же пройти! Я целитель! Я проверю её состояние! – раздался звонкий крик с другой стороны.

Это оказалась девушка с шоколадными волосами и упрямым взглядом. Она зыркнула на хмурого Янтара. Тот сжал челюсти до желваков, но ничего не сказал. Я кивнул, чтобы бесстрашную целительницу пропустили.

Придержав полы синей мантии, девушка села на колени прямо в снег и склонилась над Элизой в моих руках. Её пальцы вспыхнули диагностическими чарами. Она осторожно поднесла их к лицу моей пташки.

– Часто у вас людей доводят до прыжков с башни? – рявкнул я, не сумев удержать ревущего в глубине зверя. Конечно, мне было плевать на остальных. Просто облегчение, что я успел поймать Элизу, начало сменяться на кипучую ярость.

– Не держи нас за зверей, ирбис! – вспылила целительница, но потом с горечью поджала губы. – Элиза… она сегодня казалась странной. Я должна была понять, что с ней происходит нечто дурное. Но не поняла… – она расстроенно дёрнула острым подбородком. И сосредоточилась на работе.

Я же едва справлялся с собственным зверем, который метался внутри. Душу то затапливал обжигающий гнев, требовавший разорвать всех в Обители, то накатывал ледяной ужас, от которого сводило челюсть.

…если бы Кайрон не следил за Элизой.

…если бы у меня не было готово заклинание льда.

…если бы Свет на тот крохотный миг не замедлил её падение.

То я бы не успел.

Элиза бы разбилась.

Этот круговорот мыслей сводил с ума.

Одна лишь идея, что я мог её потерять – мутила разум, рвала сердце. Прочее отступало за рамки, будто всё теряло смысл, если бы она погибла.

Я не понимал, в какой момент Элиза стала так важна. Почему мои руки не в силах разомкнуться и отпустить её. Почему зверь мечется так, словно Элиза уже… его. Моя. Наша. Будто это свершившийся факт, давно проросший в сердце, пустивший корни. А я заметил это, лишь когда за этот крепкий росток дёрнули, едва не выдрав с кровью. Только когда я свою пташку чуть не потерял.

– Что с ней, Фаира? – напряжённо спросил кто-то из собравшейся толпы.

Казалось, во двор вывалилась половина всех обитателей замка. Лица были сплошь взволнованные. Большая женщина из оборотней медведей всхлипнула, отвернув круглое лицо.

Всё это я отмечал отстранённо. И также отстранённо ощутил укол злого удивления.

Если они все так о ней волнуются… то почему она вечно ходила в побоях? Почему не доедала? Почему постоянно мёрзла?

– Физически… Элиза не пострадала, – пробормотала, наконец, Фаира. – Но… её сердце… Оно бьётся слишком медленно. Другие процессы организма тоже замедлились. И ещё эти странные показатели духовного уровня… Я бы сказала… что разум Элизы уверен, что её тело погибло. А её душа с этим согласились. Как будто…. – но целительница вдруг замолчала.

– Говори! – потребовал я.

Она подняла на меня полный горечи взгляд.

– Как будто… душа Элизы не стала бороться. И выбрала – не жить.

Выбрала не жить…

Нет. Невозможно.

Это не могло быть правдой.

Элиза бы никогда не отказалась от жизни. Только не она. Значит…

“Целительница лжёт”, – вонзилась в разум мысль. Ярость накатила раскалённой волной, хлестнула по нервам. Я сцепил челюсти. Мне захотелось вырвать целительнице язык, чтобы не смела нести такую чушь. Она или глубоко бездарна. Или пытается провернуть хитрый трюк.

Моя пташка дышит. У неё нет серьёзных ран. Да, она переутомилась, потеряла сознание от страха… Но когда отоспится, то с ней всё станет хорошо.

Просто нужен долгий отдых. А пока она будет отдыхать, я переверну эту безднову Обитель вверх дном. Допрошу каждого. Найду тех, кто мучил мою пташку. Можно многое узнать, если медленно ломать кости, от самой маленькой к самой большой.

Как пташка оказалась на парапете? Кто заставил её туда встать? Наверняка это дело рук ведьмы. Или один из местных волков, узнав, как она мне важна, захотел использовать это? Но потерпел крах. Потому что Элиза снова в моих руках. Тёплая. Живая…

– Дейвар! – Рык Айсвара, прорвавшийся сквозь гул в ушах, заставил меня поднять голову.

Мой брат пробирался через кольцо воинов. Его тёмные с алыми прядями волосы развевал ветер. Чёрная повязка, закрывающая один глаз, и без того придавала его молодому лицу яростный вид, а сейчас он вдобавок скалился во все зубы. Единственный открытый взгляду серый глаз пылал огнём.

Позади него маячил Кайрон – уже в форме человека. По его бледному лицу я понял: что-то случилось.

– Говорите, – приказал я. От льда в моём голосе солдаты вокруг напряжённо вытянулись, а целительница отдёрнула от Элизы ладони и замерла, стараясь даже не дышать.

– Арх, – виновато склонил голову Кайрон, – Ваш брат ворвался в темницу и…

– Она та самая ведьма, что мы искали! – перебил его Айсвар, яростно указывая на Элизу. – Брат! Там женщина в темнице, росомаха, что раньше была здесь главной. Она утверждает, что эта девка – осуждённая ведьма крови, которую закрыли в этой дыре за преступления против руандовских шишек. Но это ещё не всё!

Айсвар обвёл взглядом воинов, проверяя, слушают ли его. Голос брата дрожал от волнения:

– Росомаха ползала на коленях, выла и клялась, что эта золотоволосая умеет говорить с тенями, а ещё она своей кровью исцелила осквернённую. И её слова правдивы, Дейв! Потому что в соседней клетке заперта человеческая девочка – такая обросшая и дикая, будто скиталась много лет. А вокруг неё полно чёрной слизи. Там же я нашёл следы крови. Моего звериного носа достаточно, чтобы распознать, кому эта кровь принадлежит. Как раз этой, – он кивнул на Элизу, – Не веришь – проверь сам! Давай просто оттащим её туда и дадим её кровь заражённой взрослой росомахе. Клык ставлю, что та излечится! Дейвар, эта – ведьма! Дочь Лилианы! Семя тьмы!

Внешне я не менялся в лице. Но слова брата обрушивались на меня тяжёлым камнепадом.

Элиза… ведьма? Она – семя тьмы?

Эта хрупкое, доброе, нежное создание – то самое зло, что мы искали? То, что должны уничтожить?

– А что у тебя, Кайрон? – спросил я. И собственный голос показался далёким. Высушенным. Неживым. Я рассчитывал, что побратим нашёл нечто опровергающее Айсвара.

– Арх, – Кайрон поклонился, и уже по движению его плеч я считал, что слова ворона мне не понравятся. – Наверху, на башне… на камне написано кровью. Фраза: “Элиза сделала то, что нужно, чтобы скверна навсегда исчезла”. И хотя моё обоняние слабее волчьего, но всё же я могу сказать… это кровь девушки, что вы держите на руках.

– Я же говорил! Мы, наконец-то, нашли её! – победно