Он никогда не был мне ни отчимом, ни уж тем более отцом. Мой настоящий отец умер еще до моего рождения. А с Юрием Сергеевичем, географом из моей школы, мама тайно встречалась пять лет, пока он не развелся. Мой бунт против поступления в педагогический как раз таки совпал с тем периодом, когда Юрий Сергеевич развелся и переехал к нам.

Мама то ли назло мне, то ли в угоду своему новому мужу дала Юрию Сергеевичу полный карт-бланш. Он придумал новые правила для нашего дома, чем сделал мою идею поступления в университет в другом городе еще привлекательнее.

Мама обнимает меня, не обращая никакого внимания на Еву.

– Ну проходите, проходите, – щебечет она, хлопая меня по спине.

Мы проходим в гостиную, которая после поступления в универ превратилась в гостевую комнату для меня. Из прежней маминой комнаты Юрий Сергеевич сделал свой кабинет. А моя комната стала их спальней.

На окне стоит маленькая искусственная елка, которая окутана безвкусным дождиком. Мама никогда не любила наряжать елку. Это делал всегда я.

– Привет. – Марина бросает кроткий взгляд на меня и Еву и дальше раскладывает салфетки с новогодним принтом на столе.

Мама со школьных времен обожает Марину. Наверняка опять вообразила себе, что имеет право сводить нас. Не понимаю тогда, зачем она так сильно хотела познакомиться с Евой…

– Знакомые все лица, – бросает Ева (слишком громко) и садится на диван.

Я подхожу к ней и говорю не слишком громко:

– Ев, мама всегда такая. Не принимай на свой счет. – Я знаю, что у Евы нервы – те еще стальные канаты, но не поддержать ее не могу.

– Все нормально, Дань.

– Если что, зови на помощь. Мам, можно тебя?

Мама разглаживает руками свое любимое платье в черно-белую полоску, говорит что-то на ухо Марине и с улыбкой идет ко мне через всю комнату, устланную коврами, которые появились здесь еще до моего рождения.

Я увожу ее в сторонку, чтобы Ева не слышала наш разговор.

– А ты зачем Марину позвала? – шепчу я.

В какой-то степени приход Марины был мне на руку, потому что я видел: моя одноклассница для Евы, как красная тряпка для быка. Но все-таки я не хотел использовать Марину втемную.

– Вы же дружите. – Мама делает вид, что не понимает суть моего вопроса.

– Тебе не кажется, что это странно? Я впервые решил познакомить тебя со своей девушкой, а ты зовешь на ужин девушку, которая нравится тебе.

– Данечка, мы просто посидим, поболтаем. Ничего серьезного… – Она высовывает голову в коридор и кричит: – Юрочка, отдай Даньке чемодан с вещами.

– Какой еще чемодан? – Меня что, окончательно решили выселить из собственного дома? Я и так при каждой поездке в Щегловск останавливаюсь у бабули.

– Подойди к Юре, у меня картошка на плите кипит. – Мама целует меня в лоб и быстрым шагом удаляется на кухню.

Ева что-то печатает на телефоне и улыбается. Наверняка уже строит планы на встречу с Люсей, Светой и Машей.

– Дань, можно тебя? – тихо спрашивает Марина и по своей давней привычке прячет ладони в длинные рукава свитера.

Ее вопрос тут же заставляет Еву отвлечься от переписки. Она хмурится, а мне, напротив, хочется улыбнуться.

Стрельникова, да признайся ты уже, что ревнуешь.

Я сразу же забываю и про чемодан, и про Юрия Сергеевича и подхожу к Марине.

– Давай выйдем на улицу, – застенчиво говорит она и опускает взгляд.

– Хочешь раскрыть тайну мадридского двора? – пытаюсь пошутить я, но вижу, что Марина максимально серьезно настроена на предстоящий разговор. – Ок. Иди, я догоню.

Я подсаживаюсь к Еве, и она тут же блокирует телефон.

– Кто пишет? – спрашиваю я.

– Друг.

– Какой еще друг? Я твой единственный… – Я специально не договариваю слово «друг».

– Зато я не твоя единственная. – Ева улыбается, но я слышу сарказм в каждом ее слове.

– Пойдем, попробую тебя еще раз познакомить с мамой.

Мы заходим на кухню. Я знаю, Стрельникова умеет находить общий язык с любыми людьми – даже с такими, как моя мама.

– Мам, Ева готовит самые вкусные бутерброды в мире.

Ева слегка бьет меня локтем в бок, а мама продолжает кашеварить у плиты.

– Я выйду на пару минут, нам с Мариной поговорить надо.

Ева меняется в лице, а мама тут же переключает внимание с готовки на нас:

– Конечно, иди, а мы тут сами как-нибудь, правда же?

Она с улыбкой смотрит на Еву, и я практически верю ее внезапному порыву пообщаться с моей предполагаемой девушкой. Я же ищу ответ во взгляде Евы, и она наконец кивает. Надеюсь, за пять минут они не рассорятся в пух и прах.

Пока я обуваюсь у порога, ко мне подходит Юрий Сергеевич:

– Даниил, мы с мамой тут твои вещи собрали. Комод пришлось выкинуть, места теперь нет. – Он закручивает усы пальцами, и меня как никогда начинает раздражать этот жест.

– А что вместо комода? Еще один стол для глобуса и карты мира?

– Книжный шкаф для семейной коллекции книг, – дружелюбным тоном произносит он и расправляет плечи, чтобы казаться выше. Но его лысеющая голова все равно доходит мне до груди.

– Ясно, – отрезаю я и выхожу за дверь, чтобы не наговорить лишнего.

Мама всегда считала, что всем должен заправлять мужчина. Ко мне она никогда не относилась как к ребенку, пока мы жили одни. Наверное, именно поэтому я умею делать по дому все. Вот только Юрий Сергеевич со своими «мужскими» обязанностями справляется кое-как. Лампочка в коридоре мигает, как в фильмах ужасов. Зола в печи не убрана. Щеколда на двери вот-вот отвалится и упадет кому-нибудь на ногу. «Юрочка сам, – каждый раз повторяла мама, когда я предлагал свою помощь. – Занимайся своими делами, мы справимся», – говорила она.

Мама считала, что я предал Щегловск. «Из-за таких, как ты, небольшие поселки, деревни да села и находятся в упадке», – сказала она, когда узнала, что я поступаю на журфак в Остове. Юрий Сергеевич, конечно же, поддержал ее. Как, скорее всего, и Марина.

Она из-за холода переминается с ноги на ногу, поджидая меня на крыльце с отколотой плиткой.

– Она тебе нравится, да? – с ходу спрашивает Марина своим бесцветным голосом. Вопрос не в ее духе. Обычно она не говорит о таких вещах напрямую.

– Да, – честно отвечаю я.

– Ты ей тоже.

Я не понимаю, к чему она ведет.

– Я не смогла отказать твоей маме. Знаешь же, я очень хорошо к ней отношусь. Тем более они с Юрием Сергеевичем помогли мне устроиться в школу. Но вообще у