Дверь с моей стороны со скрипом открывается, и Даня протягивает руки ко мне:

– Прошу. Транспортная компания «Даниил Левченко» доставит вас прямиком до дивана.

– Даже так… – не успеваю договорить, как уже оказываюсь на его руках. Я прижимаюсь к нему, вдыхая дьявольский аромат шоколада и шафрана.

Возможно, внутри меня сейчас говорит вовсе не мой голос, а взявший в заложники мой мозг жар. Я так сильно хочу оказаться с Даней наедине, что мне становится плевать на возможные последствия. Пусть это все испортит, и мы больше никогда не станем друзьями уже точно.

Дверь открывает Наталья Николаевна и так же, как и в первый день нашего знакомства, хватается за сердце:

– Ева, деточка моя, что стряслось?

Даже временное помутнение моего рассудка позволяет отметить, что ба Дани при полном параде: в нарядных бусах, с накрашенными губами и ресницами, с жемчужными серьгами в ушах. Даня говорил, что бабушка собралась в гости к подруге с ночевкой. Наталья Николаевна безумно напоминает мне мою бабушку. Женщина, которая с годами ничуточки не стареет. Если бы бабуля была жива, они бы точно подружились.

– Ба, не переживай. У Евы просто температура, – разуваясь на ходу, говорит Даня и проскальзывает в гостиную со мной на руках мимо Натальи Николаевны и шлейфа ее новых цветочных духов. Вот же семья заядлых парфюмеров.

– Я уж думала, Дашка ядом своим плеснула. – Наталья Николаевна театрально закатывает глаза, а я еле сдерживаю смех, пока Даня кладет меня на диван. – Прости, Данечка, – извиняется она, прикладывая наманикюренную красным лаком ладонь к груди.

Даня пропускает ее слова мимо ушей, хотя наверняка согласен с тем, что его мама – та еще штучка. Такие люди, как Дарья Михайловна, не слышат никого, кроме себя. И она мне тоже кое-кого напоминает…

– Нет, Евочка, вы тоже простите, конечно, за мой словесный этюд, но это ж надо догадаться, – она поднимает палец вверх, – позвать на ужин с девушкой сына девчушку, которой он нравится.

– Ба, ты иди, только скажи, где малиновое варенье. – Даня явно пытается перевести тему разговора, но у меня в голове застревают ее слова: «Позвать на ужин с девушкой сына девчушку, которой он нравится». Но Даня же говорил, что у Марины парень есть. Да и вообще она вызвалась ему помочь…

Голова начинает болеть еще сильнее. Сердце разгоняет ритм, и мне становится тяжело дышать. Это все температура. Точно она.

– Евочка, поспите, моя дорогая, обязательно! Пойдем, покажу, где варенье и градусник. – Бабушка берет Даню под руку. – Если температура выше тридцати восьми, дашь ей жаропонижающее, – говорит уже в коридоре Наталья Николаевна назидательным учительским тоном.

Я переворачиваюсь на бок и закрываю глаза. Пелена застилает взор. Мне хочется спать, но жар мешает провалиться в сон.

Спустя какое-то время я слышу, как хлопает входная дверь, и рядом со мной, как по взмаху волшебной палочки, оказывается Даня с кружкой чая в одной руке и с градусником – в другой.

– Давай-ка, поднимай ручку. – Холодный наконечник градусника обжигает кожу.

– Не говори со мной как с маленькой, – шепчу я с некоторой обидой, ведь все еще помню слова бабушки Дани о Марине.

– А ты и есть маленькая сопливая девчонка, – говорит он и касается кончиком пальца моего носа.

Тревожное пиликанье градусника не дает отреагировать на его нежное прикосновение колкостью.

– Воу! Ева Константиновна, тридцать восемь и три. Я мог бы предложить потушить ваш жар поцелуем, но, боюсь, эффективность данного метода лечения еще не доказана.

Я даже не могу выдавить улыбку. Он и Марина. Даже если у них когда-то были ненастоящие отношения, это не гарантирует, что мисс «призрачная походка и нежный голосок» не испытывала к нему чувств.

– Вот, выпей чай, сейчас принесу жаропонижающее.

– Подожди, – встрепенулась я и неожиданно даже для самой себя схватила его за руку. – Почему Наталья Николаевна сказала, что ты до сих пор нравишься Марине? Ты соврал мне? – От волнения я резко отпускаю его руку и сжимаю в обеих ладонях кружку с горячим чаем. Ощущение того, как легкие тепловые ожоги остаются на моей тонкой коже, приводит меня в чувство.

Даня тяжело вздыхает. Заботливая улыбка сходит с его лица.

– Ев, хочешь честно?

Нервный ком застревает в горле. Я делаю глоток горячего чая, а Даня продолжает:

– Ты нравишься мне с первого дня нашего знакомства. Нравишься не как друг.

Сердце ударяется о грудную клетку. Что? Почему я никогда не замечала этого?

– Я миллион раз винил себя за то, что не пошел с тобой на тот концерт. – Он качает головой.

Я ставлю на пол кружку и провожу ладонью по его спутанным волосам.

Концерт «Дурного вкуса». Именно там я встретила Борю.

– Я не знала… Почему… Почему ты ничего не сказал раньше?

Даня перехватывает мою руку и заглядывает в глаза. От его проницательного темного взгляда по коже пробежали мурашки. Головокружение сменилось истомой в груди.

– Во-первых, я боялся испугать тебя своим признанием. Во-вторых, ты всегда с кем-то встречалась…

Я киваю. Это правда. Не представляю, как бы я отреагировала на признание Дани (моего лучшего друга) еще каких-то несколько недель назад. Если бы не наш астрологический эксперимент, я бы никогда не посмотрела на него другими глазами – глазами влюбленной девушки. А теперь… Теперь я ревную его к другой девушке и считаю крайне привлекательной его духоту.

– Но сейчас я открыто заявляю: ты мне нравишься, Ева Стрельникова. И кажется, я влю…

Я не могла позволить Дане договорить слова, которые он собирался сказать, и закрываю его рот поцелуем. Голова с новой силой закружила меня в динамичном танце… Я запускаю пальцы в его волосы, крепче прижимая к себе.

– Подожди. – Он отстраняется. – Сперва нужно выпить лекарство.

Я смеюсь прямо в его губы. Сентябрьская Дева – не во сне, а наяву! Ну почему даже в такие моменты он не теряет рассудок?

Я плюхаюсь на подушку, пока Даня идет за лекарством на кухню. С ума сойти. Мы могли стать парой, если бы я не встретила Борю. Боря…

Я импульсивно вытаскиваю из кармана джинсов телефон. Череда сообщений от Бори. Не успев ничего прочитать, я быстро смахиваю уведомления, когда Даня входит обратно в комнату. Не хватало попасть еще в одну неловкую ситуацию.

– Вот, выпей лекарство. – На его ладони лежит красная капсула.

– Прямо как в «Матрице», – шучу я. – Не хватает еще синей. Что ты выберешь, – гротескным грубым голосом произношу я, – мучительную правду или блаженную ложь иллюзий?

– Я не видел «Матрицу».

– Вау! Даня Левченко что-то в этой жизни