одеты в тёмно-синие камзолы с золотой нашивкой в виде дракона над бушующим морем — герб дома ван Кастера. Они опрашивали каждого в очереди и что-то записывали в толстые журналы.

Ай да Рейвен! Всё наперёд просчитал, и даже охранников прислал на всякий случай. Вот только почему не предупредил меня о них? Впрочем, какая разница почему? Дарёному коню, как известно, в зубы не смотрят.

— Вот что значит бесплатная реклама на первой полосе, — философски заметил Карл, распахивая передо мной дверцу.

— Всемилостивые боги-прародители, — прошептала я, хватаясь за услужливо протянутую руку возницы. — Это же не толпа. Это целая армия! Нашествие!

— Это называется «непредсказуемые последствия», миледи. Вы справитесь.

Стоило мне ступить на землю, как толпа мгновенно ожила, загудела, как потревоженный улей:

— Это она! Смотрите, смотрите!

— Леди Миррен! Настоящая!

— Та самая ведьма из газеты!

— Говорят, она может любое желание исполнить!

— Только не бесплатно, поди…

Выпрямив спину, я заставила губы растянуться в подобии уверенной улыбки и направилась к охранникам возле ворот.

Гул голосов на мгновение стал тише, люди расступились, освобождая проход.

Один из охранников — высоченный, широкоплечий и с лицом, будто высеченным из гранита тупым зубилом — шагнул в мою сторону, щёлкнул каблуками и церемонно поклонился.

— Леди Миррен, я Томас Гретисон. А это, — он кивком указал на своего напарника, который оказался пониже ростом и с колючим взглядом серых глаз, — Уильям Ферс. Милорд ван Кастер направил нас оказать вам содействие в организации упорядоченного приёма посетителей. — Он выдержал паузу и добавил с едва уловимой ноткой сочувствия: — И защитить от особо настойчивых.

— Благодарю. — Я медленно кивнула и вежливо улыбнулась. — Милорд ван Кастер очень предусмотрителен.

«Или просто не хочет, чтобы его подопечную затоптали посетители, — хмыкнула про себя. — Плохо для репутации, когда твоя ведьма погибает в первый же рабочий день».

— А сколько их? — поинтересовалась я, стараясь не обращать внимания на толпу, которая разглядывала меня, как диковинного зверя в зоопарке.

— По последним подсчётам — семьдесят три человека, — деловито доложил Уильям. Его палец заскользил по строчкам — ни дать ни взять бухгалтер, озвучивающий квартальный отчёт. — Мы провели предварительный отсев. Выгнали шестерых пьяных, которые не могли связать двух слов. Четверых сумасшедших, требовавших воскресить кота или сделать их правителями. Троих наглецов, которые пришли просто поглазеть на «ту самую ведьму из газеты». Ещё двое пытались пролезть без очереди, но мы объяснили им, что это плохая идея.

Он захлопнул журнал и многозначительно похлопал по кобуре, висевшей на поясе.

— Итого осталось человек пятьдесят два с вполне реальными, адекватными просьбами, — Томас перевёл взгляд с напарника на меня. — Рекомендуем принимать строго по пятнадцать минут на одного посетителя. Тогда вы управитесь ровно за четырнадцать часов. С учётом часового перерыва на обед и двух коротких передышек на чай.

— Пятьдесят два человека?! — У меня едва челюсть не отвалилась и не грохнулась на брусчатку. — Четырнадцать часов?! За один день?!

Цифры отказывались складываться в адекватную картину. Это было просто нереально работать четырнадцать часов. То есть я смогу закончить приём только глубоко за полночь. Если так будет каждый день, что через месяц я тронусь мозгами. И вместо салона меня будет ждать уединённая комната, обитая войлоком, в лечебнице для душевнобольных.

— Совершенно верно, миледи, — невозмутимо подтвердил Уильям, захлопывая журнал.

— Прекрасно, — я зажмурилась, массируя пульсирующие виски. Голову стянуло болезненным ободком. Вот только приступа мигрени мне сейчас не хватало. — Просто замечательно.

Жилистая пожилая женщина в поношенном платке протянула ко мне узловатые руки, изуродованные тяжёлой работой. Пальцы дрожали, а в выцветших голубых глазах стояли слёзы:

— Миледи, помогите! — её голос сорвался на хрип. — Дочка моя совсем плоха! Жар неделю не спадает, бредит, не ест! Лекари руками развели, отказались лечить. Говорят, что она безнадёжна. Но вы же ведьма! Вы сможете!

— Миледи, умоляю! — выкрикнула другая женщина с лицом, преждевременно постаревшим от горя. — Муж мой в море ушёл три месяца назад. Корабль пропал! Все говорят, что он утонул! Но я чувствую, что жив он! Жив! Помогите найти! Я всё отдам, всё, что есть!

— Леди Миррен! — подался вперёд мужчина с измождённым, изборождённым глубокими морщинами лицом. Щёки ввалились, глаза запали. От него исходил кисловатый запах давно не стиранной одежды и отчаяния. — А я работу потерял! Хозяин выгнал. Говорит, что я старый стал, руки трясутся. А у меня трое детей, жена больна, младшенькому всего два годика! Помогите, ради всех богов!

Головная боль разрасталась, пульсируя в висках. Толпа превратилась в пёстрый туман с изломанными линиями и тонкими дрожащими нитями. Голоса людей слились в неразборчивый гул человеческого отчаянья, мольбы и слепой надежды на чудо.

Боль разливалась под кожей, пульсируя огненными волнами. На висках проступили холодные капли пота, корсет показался настолько тесным, что на долю показалось, что я вот-вот и упаду в обморок. Я несколько раз моргнула, стараясь сбросить внезапное виде́ние.

— А НУ, ТИХО! — закричала я, и люди изумлённого притихли. — Значит так. Вас много, а я одна. Поэтому поступим следующим образом. Мне нужно полчаса, чтобы подготовиться. Если вдруг я сегодня не успею кого-то принять, значит, он придёт сюда завтра, и я приму его в порядке очереди, — я повернулся к охранникам. — Господа, через полчаса пригласите первого посетителя.

Томас и Уильям кивнули, и я поспешила скрыться за калиткой.

Всемилостивые боги! Эти люди действительно верят, что я смогу им помочь! Но как? Я только недавно научилась поджигать свечи так, чтобы не устраивать в библиотеке великий лондонский пожар. А тут исполнение желаний!

Вот дёрнул меня чёрт хвастаться перед Вивьен о своём даре! Но ведь теперь людям не скажешь: «Извините, но салон ещё не открыт, а ведьма — болтливая недоучка с тягой к выпендрёжу». Люди уже пришли. И для многих я, возможно, последняя надежда на лучшую жизнь.

Полчаса. У меня есть всего полчаса, чтобы придумать что-то адекватное, чтобы помочь людям.

— Брюзга! — заорала я не своим голосом, влетая в холл и едва не врезавшись в старинную вазу. — БРЮЗГА! Где ты там, чёрт косматый?!

Портреты на стенах синхронно вздрогнули от моих воплей.

— Миледи, прошу не орать, — проворчал сэр Бенджамин — тот самый джентльмен в парике и с пенсне на носу. — У нас всё же приличный дом, а не портовая таверна!

— Некогда сейчас быть приличной! — огрызнулась я и остановилась, не зная, куда бежать в первую очередь — наверх в спальню или на кухню.

— Я здесь, миледи, — Брюзга вышел из столовой, натирая блестящие латунные пуговицы на новой ливрее. — Готовить гостиную для приёма посетителей, я полагаю?

— Да! И срочно. А ещё завари