увидеть меня через полчаса. И что-то мне подсказывает, явно не для того, чтобы признаться мне в страстной любви. Кстати, Брюзга клятвенно пообещал, что развеет мой прах над морем.

Карл почесал подбородок, покрытый трёхдневной щетиной.

— Ну, боюсь, наш домовой погорячился. После встречи с разгневанным драконом не останется даже пепла.

— Поехали! — Я хмыкнула с деланной обидой. — Пока я кое-кому не поджарила его пятки.

* * *

Всю дорогу до «Дракариона-Астер» я репетировала речи. Сначала умоляющие: «Пожалуйста, давайте вы не будете меня убивать сразу». Потом рациональные: «Разоблачение мошенницы не повод предавать меня страшной каре». Затем деловые: «Давайте обсудим это как цивилизованные люди».

Но как я ни старалась, все фразы звучали жалко даже в моей голове.

К тому моменту, как экипаж остановился у знакомого здания, я была готова развернуться и сбежать. Но гордость не позволила.

«Умерла — так умерла, — философски подумала я, выбираясь из кареты. — Попрошу, чтобы хотя бы приличную эпитафию написали: “Здесь покоится Эвелин Миррен. Она была храброй дурой, которая полезла не в своё дело и получила от рассерженного дракона на орехи”».

Клерки «Дракариона» сновали по коридорам, как муравьи в разворошённом муравейнике. К привычным запахам табака, чернил и морской соли добавился ещё один, похожий на дым тлеющих углей. «Это от разгневанного Рейвена тянет так древесной гарью? — нервно хихикнула я про себя. — Драконы ведь дышат огнём, верно? Интересно, он будет жарить меня на медленном огне или сразу испепелит? Надеюсь, на второе. Быстрее и менее болезненно».

Увидев меня, знакомый служащий за стойкой торопливо вскочил.

— Леди Миррен, милорд вас ожидает. Он просил немедленно проводить вас, как только вы появитесь.

— «Немедленно», значит? — Я криво усмехнулась и покрепче сжала трость. — Как мило. Обычно так говорят перед казнью.

Поднимаясь по знакомой винтовой лестнице, я считала ступеньки, пытаясь отвлечься от паники, которая грозила меня затопить.

Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…

Коридор четвёртого этажа встретил нас звенящей тишиной. Даже привычный шум порта за окнами казался приглушённым, будто здание укутали толстыми одеялами.

Остановившись перед дверью, служащий негромко постучал, а потом заглянул в кабинет.

— Леди Эвелин пришла, милорд.

— Пусть войдёт, — донёсся из кабинета голос Рейвена. Спокойный, даже вкрадчивый.

Вот только от его интонации воздух встал комом в горле. «Мне кранты, — Я глубоко вдохнула и натянула вежливую улыбку, надеясь, что служащий не заметит, как поддёргивается левая бровь от страха. — Последний шанс, чтобы сбежать по коридору, сверкая пятками. И плевать, что подумают остальные. В конце концов, побег — вполне прекрасная стратегия выживания».

Выпрямив спину, я подхватила юбки и вошла в любезно распахнутую дверь.

Рэйвен сидел за своим столом, склонившись над какими-то бумагами. Утренний свет падал на его тёмные волосы, подсвечивая отдельные пряди. Чёрный сюртук, белоснежная рубашка, тёмный шейный платок — всё как обычно, безукоризненно выглажено.

Но в кабинете царило такое напряжение, что казалось, вот-вот и воздух заискрится мириадами электрических вспышек.

Злился. Очень сильно злился. Но виду не показывал.

— Доброе утро, милорд, — я постаралась придать голосу уверенности, хотя у само́й было ощущение, что пол слегка покачивается под моими ногами.

Рэйвен не ответил. Он даже не поднял глаз, продолжая что-то писать. В гнетущей тишине скрип пера по бумаге звучал особо зловеще.

Я в нерешительности замерла на пороге. Я была готова поставить голову Карла против бутылки с хорошим бренди, что он игнорировал меня специально.

Однако, когда я уже всерьёз подумывала развернуться и уйти, Рэйвен наконец-то отложил перо. С нажимом промокнув чернила промокашкой, он аккуратно сложил документ и убрал его в ящик стола. Только после этого ван Кастер соизволил поднять на меня глаза.

— Леди Эвелин, какая неожиданная радость видеть вас с утра пораньше.

Вот только радости в его голосе было столько же, сколько денег в карманах у нищего. Вертикальные зрачки дракона сузились в тонкие щёлки, а в глубине серо-зелёных радужек плясали золотистые искры, угрожающие, как блики на чешуе разозлённой змеи.

— Присаживайтесь. — Рейвен указал на кресло перед столом. — Нам есть о чём поговорить.

Я прошла через кабинет, стараясь не спотыкаться о подол платья.

Рэйвен откинулся на спинку своего кресла, сплёл пальцы в замок и воззрился на меня.

— Милорд, я понимаю, — не выдержала я его тяжёлого взгляда, — что статья могла вас… обеспокоить…

Ван Кастер заломил бровь, а красивые губы дёрнулись в кривой усмешке едва сдерживаемой ярости.

— Обеспокоить? Какое деликатное словечко вы подобрали. Нет, меня не обеспокоило, что моё имя упоминается в скандальной статье о разоблачении мошенницы. Меня не обеспокоило, что весь город теперь обсуждает мою подопечную, которая влезла в публичный скандал. — Он сделал паузу и, наклонившись вперёд, упёрся локтями о столешницу. — Меня, леди Эвелин, это взбесило.

«Лучше бы он орал», — подумала я, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Однако собственные губы против воли растянулись в глуповатой улыбке, которая появлялась каждый раз, когда я нервничала.

— Я не думала, что Ларош напишет об этом…

— Не думали? Вы дали официальное интервью репортёру самой читаемой газет Миствэйла. Рассказали о планах открыть салон. И при этом не думали, что об этом напишут? Вы или лжёте, или глупее, чем я предполагал.

Последняя фраза ударила больнее пощёчины.

— Я не глупая, — возразила я, сжимая трость так, что костяшки побелели. — И я не лгу. Да, я дала интервью. Но вашего имени я не упоминала. Только сказала, что я, в отличие от Ровены, зарегистрированная ведьма с лицензией. Или вы хотели, чтобы я скрывала факты?

— Я хотел, — Рейвен поднялся из-за стола и подошёл к окну, засунув руки в карманы, — чтобы вы вели себя тихо. По крайней мере, первые несколько месяцев. Обустроились, освоились, не привлекая внимания. А вместо этого вы умудрились публично разоблачить известного медиума, дать скандальное интервью и пообещать открыть салон с практикой, о которой в Норстрии даже не слышали. Вы понимаете, что теперь на вас смотрит весь Миствэйл? А значит, и на меня тоже?

Он обернулся, и я невольно вжалась в кресло. Слишком уж жутким было сочетание беспристрастного выражения лица и драконьего взгляда, в котором пылал огонь.

— Я не люблю, когда мною пользуются. Вы попросили помощи — я помог. Но это не даёт вам права размахивать моим именем где попало, как боевым штандартом.

— Вашего имени я не упоминала, милорд, — тихо произнесла я. — И откуда Ларош узнала о том, что вы мой опекун, я понятия не имею.

— Понятия не имеете, — саркастично повторил Рэйвен, отчего мне захотелось провалиться сквозь пол. Желательно сразу в экипаж, чтобы умчаться домой. — Прекрасное оправдание. Вот только у репортёров