— А ещё, — я подошла к обитой бархатом стене и постучала по ней костяшками пальцев. — Слышите? Пустота. Здесь полость, в который можно спрятать артефакт. Держу пари на свою лучшую шляпку, что таких полостей в стенах более чем предостаточно.

Вивьен Ларош строчила в блокноте с такой лихорадочной скоростью, что, казалось, грифель карандаша вот-вот и задымится. Её глаза горели азартом репортёра, почуявшего сенсацию века.

Клара прижала пухлые ладошки ко рту. Её глаза расширились до размеров чайных блюдец.

— Это правда? Мадам Ровена, ну скажите же, скажите, что это неправда! Что всё это злобная клевета!

— Разумеется, это клевета! — завопила Ровена. — Это чудовищная клевета! Наглая ложь! Я…

— Докажите. — Я пожала плечами с деланным безразличием, хотя внутри ликовала, как школьница, поймавшая учителя на ошибке. Скрестив руки на груди, спокойно предложила: — Вызовите духа прямо сейчас. Здесь и немедленно. Без артефактов, без верёвочек, без прячущихся за стенами помощников. Только вы и ваш дар.

Ровена открывала и закрывала рот, беззвучно хлопая накрашенными губами, как рыба, выброшенная на сушу. Лицо её стремительно меняло оттенки — от мертвенной бледности к пятнистому румянцу, потом к нездоровой зелени.

Наконец, она издала звук, похожий на клёкот курицы, судорожно схватилась за пышные юбки и бросилась к выходу, расталкивая гостей, как ледокол — льдины:

— Я не обязана вам ничего доказывать! — взвизгнула она на бегу. Вся её мистическая наигранность слетела, как дешёвая позолота. — Это вопиющее хамство! Я подам на вас в суд! Разорю! Уничтожу вашу репутацию!

— Попробуйте. Только учтите: вам придётся объяснять судье, почему в вашем салоне полно артефактов, которые, я полагаю, не зарегистрированы в Департаменте Магической Безопасности. А это — я многозначительно подняла указательный палец, — прямое нарушение статьи сорок два, параграф восемь Положения о Правах Ведьморожденных. С конфискацией всего имущества, включая эту прелестную недвижимость, и тюремным сроком от трёх до семи лет. В компании крыс размером с приличную собаку, хлебом с плесенью и очаровательными сокамерницами с сомнительной репутацией.

Ровена замерла в дверном проёме, как соляный столб. Пухлые пальцы с чёрным лаком на ногтях вцепились в дверной косяк так, что костяшки побелели. Медленно, словно ржавый флюгер на ветру, она обернулась.

И взгляд, который она бросила на меня, можно было смело назвать «Чистая, неразбавленная ненависть».

— Вы пожалеете об этом, — прошипела Ровена с такой убедительностью, что даже я невольно поёжилась. В её голосе не осталось ничего от елейности медиума — только неприкрытая угроза. — Клянусь, вы горько, очень горько пожалеете!

— Возможно, — невозмутимо согласилась я, разглядывая свои ногти с деланным безразличием. — Статистически вероятность сожалений в жизни довольно высока. Но точно не сегодня. И уж точно не из-за разоблачённой шарлатанки. Хорошего вам вечера, мадам. Передавайте приветик вашему помощнику в чулане!

Медиум зашипела рассерженной коброй, развернулась и, громыхая каблуками по паркету, как кавалерийский эскадрон, выбежала вон из комнаты. Где-то наверху с оглушительным грохотом захлопнулась дверь. Так, что задребезжали стёкла в окнах.

— Не могу поверить! — ошарашенно выдавила госпожа Тремблей, всплеснув руками.

Её муж, господин Тремблей, побагровел, дёргая за воротничок рубашки, будто тот вдруг стал душить его.

— Значит, всё было обманом? Все эти годы? Мы платили этой… этой…

— Мошеннице, — любезно подсказала я. — Искусной, талантливой, но всё же мошеннице.

Леди Блэквуд зарыдала с новой силой, но на этот раз слёзы были не от умиления, а от жгучей обиды и горького разочарования.

— Мой Виктор… Его не было? Всё это время его не было?!

Она уткнулась лицом в кружевной платок, и её худенькие плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

Из-за стола поднялась Брианна Теплтон с видом, будто ей дерьмом под носом намазали

— Надеюсь, вы довольны эффектом, леди Миррен? — холодно процедила она, скривившись так, будто одно моё имя заставляло её испытывать зубную боль. — Из-за вас столько людей потеряло надежду.

Я изумлённо приподняла брови.

— Госпожа Как-Вас-Там, — язвительно отозвалась я. — Кажется, ещё несколько минут назад вы выражали надежду, что я не буду колдовать над чашками, ибо всё ваше добропорядочное сообщество не переносит подобных вольностей. Однако вы либо низкая лицемерка, либо крайне невежественны. Либо — и я склоняюсь к третьему варианту, — невежественная лицемерка, вставшая на защиту преступницы. Мадам Ровена не обладает никакими способностями, кроме одной — искусно вытягивать деньги у людей, у которых большое горе. Вы заявляли, что добропорядочные женщины не потерпят ни одной ведьмы. Однако сами явились на сеанс к медиуму, желая поговорить с духом тётушки. Теперь же, когда выяснилось, что всё это является не более, чем мистификацией талантливой мошенницы, вы обвиняете меня, что правда выплыла наружу.

— Не вам судить, кто преступник, а кто нет! И для вас я президентша Теплтон.

— Спокойнее, президентша, спокойнее. А то находящиеся здесь люди поймут, что вы далеки от мира магии так же, как далеки от добропорядочности.

Брианна ничего не ответила. Но взгляд, которым она меня одарила, совершенно не понравился. «Браво, Эви! — подумала я, покрепче ухватившись за трость. — Первый выход в общество, — и вот у тебя уже двое недоброжелателей».

— Придёт время, — прошипела Теплтон таким тоном, что даже леди Блэквуд на миг перестала шмыгать носом и насторожилась, — и вы пожалеете о том, что сделали сегодня.

— Вы повторяете вслед за Ровеной. — Я натянуто улыбнулась. — Я — не шарлатанка, как наш горе-медиум, а настоящая ведьма. И я вас предупреждаю: триста раз подумайте о том, кому и чем вы угрожаете.

— Ваша мать тоже так говорила, и где она теперь? — она гадостно ухмыльнулась.

Руки защипало от магии, которая грозила вот-вот сорваться с кончиков пальцев. Но я сдержалась. Лишь натянутая улыбка превратилась в угрожающую маску.

— Я бы на вашем месте так не говорила, — я смерила президентшу презрительным взглядом. — Иначе как бы не пришлось перед богами держать ответ за свои слова.

Теплтон побледнела, подхватила свои юбки и с прытью, несвойственной таким вот вальяжным дамам, покинула помещение. Только секундой позже я поняла, что мой ответ можно было трактовать двояко.

Интересно, а двое недоброжелателей за один вечер — это много или мало? Впрочем, какая разница, если хотя бы один из них способен испортить несколько прекрасных дней жизни.

— Леди Миррен, — выдернула меня из размышлений Вивьен Ларош. Она держала наготове свой блокнот и карандаш. — Как насчёт того, чтобы дать комментарии «Миствэйлской хронике» относительно сегодняшнего вечера?

— С превеликим удовольствием, — отозвалась я, переводя взгляд с двери, за которой скрылась Теплтон на репортёра. — Только не здесь и не сейчас. Как насчёт того, чтобы встретиться через два часа в