и хочу разбогатеть. По-крупному. Чтоб золота — вот столько! — развёл руки максимально широко. — Чтоб дом огромный, с прислугой, экипаж с четвёркой лошадей! Да так, чтоб соседи удавились от зависти!

Я глянула в зеркало за его спиной.

Образы сменяли друг друга. Вот Филмор просиживает дни напролёт в таверне. Вот он отсчитывает медные монеты и прячет их в чулок. А вот он же, орущий на жену за то, что она купила себе новый платок.

И ни единого образа, где он реально работает.

— Работать не пробовали? — ядовито поинтересовалась я и едва заметно улыбнулась Минди, которая подала мне чашку с чаем.

— Как это — не пробовал?! — вспыхнул он. — Я работаю! Рыбой торгую! Между прочим, это честный труд.

— По три часа в день, — невозмутимо уточнила я и снова бросила взгляд на зеркало за его спиной. Что ж, надо будет поблагодарить Ха-Аруса за идею. Безумный узник оказался прав: зеркало действительно облегчало работу. — А остальное время вы проводите в таверне «Синий кальмар», просаживая каждую заработанную коппку на пиво и карты.

Филмор покраснел так, что я всерьёз забеспокоилась — не хватит ли его удар.

— Ну и что?! — гаркнул он вскакивая. — Мужик имеет полное право отдохнуть после тяжёлой работы!

— Имеет, — ледяным тоном согласилась я, не поднимаясь с места. — Но богатство, господин Филмор, не сваливается волшебным образом на головы тех, кто отдыхает больше, чем вкалывает. Вот вам мой совет, бесплатный: бросайте пить. Немедленно и полностью, если не хотите закончить свои дни в пьяной потасовке. Вставайте на рассвете, когда рыбаки возвращаются с уловом. Работайте до заката. Откройте счёт в банке и откладывайте каждую — слышите, каждую! — заработанную монету. Уж что-что, а складывать монеты в чулок вы мастер. Не покупайте лишнего. Это вы тоже умеете, судя по тому, как орёте на жену за то, что она посмела купить себе новый платок взамен изношенного. Не сорите деньгами в тавернах. Через год-полтора упорного труда и самодисциплины вы откроете собственную лавку. А ещё через три года у вас будет три магазина. Вот тогда вы и разбогатеете.

— Это не магия! — фыркнул Филмор, тыча в меня толстым пальцем. — Это обычное пустословие! И за это я платить не собираюсь!

Я безразлично пожала плечами и саркастично улыбнулась.

— О! Так вы жаждете волшебной пилюли? Типа я сейчас помашу руками, скажу: «Ахалай-Махалай», и вы разбогатеете? Нет, господин Филмор это не так работает. А знаете почему? Потому что вам, сколько денег ни дай, вы все их просрёте. А потом будете ходить с протянутой рукой и поколачивать жену за лишний кусок хлеба. Хотите богатства? Так оторвите свою жирную жопу от трактирного стула и начинайте пахать! Учитесь у конкурентов, смотрите, как они привлекают своих покупателей. Учитесь договариваться с людьми и исправляйте свои ошибки. Только тогда у вас будет и трёхэтажный дом, и шикарная карета, запряжённая четвёркой вороных. Потому что деньги зарабатываются трудом. А для больших денег нужно не только трудолюбие, но и мозги, а не дерьмо в башке. Вы, конечно, можете пойти к другой ведьме, которая пообещает вам золотые горы и дворцы из белого мрамора по щелчку пальцев. Но предупреждаю: такие умелицы обычно оказываются либо шарлатанками, либо практикуют тёмную магию. А за тёмную магию, знаете ли, головы рубят. Причём как ведьме, так и клиенту. Следующий!

Торговец издал звук, похожий на рычание разъярённого медведя, и вылетел из гостиной, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в окнах. Из коридора донеслось его возмущённые вопли про «обманщиц» и «зря потраченное время».

Портрет судьи Гэмсби на стене презрительно фыркнул:

— Какой мерзкий человек! Законченный хам.

— Люди часто разочаровываются, — вздохнула я, массируя виски, — когда понимают, что им придётся прилагать усилия, чтобы получить желаемое. Как говорится, у каждого желания — своя цена. И она не всегда приятная.

* * *

Говорят, что наш мозг способен вычёркивать из памяти плохие воспоминания. Это своего рода защитный механизм, чтобы психика не дала сбой в один прекрасный день и не привела к больничной койке. Поэтому-то нам и кажется, что раньше было лучше.

Вот мне, например, раньше казалось, что должно пройти много времени, чтобы начать людей ненавидеть.

Однако к тридцатому клиенту я стала задумываться о том, что после сегодняшнего рабочего дня мне потребуется хороший психотерапевт. Ну или хотя бы недельный отпуск. Так сказать, для профилактики противоправных действий в отношении клиентов.

Когда в гостиную зашла хорошенькая девушка лет восемнадцати по имени Розалинда Сью, у меня незаметно задёргалось правое веко. От одного взгляда на это воздушное создание внутри стянулся тугой узел отвращения. Почему? Я не знала. Возможно, магия пыталась предупредить о том, что за миловидной внешностью скрывается отвратительнейшая особа.

Двигалась она легко и грациозно, как человек, который прекрасно осознаёт свою красоту и то, какое влияние она оказывает на остальных. Пышные золотистые локоны были уложены в сложную причёску, украшенную лентами. Платье нежно-розового цвета с кружевами облегало фигурку, подчёркивая тонкую талию. Ямочки на щеках, огромные голубые глаза с невинным выражением, пухлые губки бантиком.

Этакая идеальная фарфоровая куколка.

Но выгонять человека только на основании своего предчувствия, мне показалось грубым. А потому я предложила Розалинде кресло и, дождавшись пока Минди нальёт девице чай и подпишет с ней договор, приготовилась её слушать.

— Миледи, есть один молодой человек, в которого я влюблена. — Голос Розалинды зазвенел, как колокольчик, а застенчиво потупленный взгляд резко контрастировал с первым впечатлением о ней. — Так сильно, что у меня душа болит и сердце сжимается, когда я его вижу. Но он меня совсем не замечает! Вообще! Смотрит на эту рыжую корову Бетси Маркхэм!

— Простите, госпожа Сью, — я удивлённо приподняла брови, разыгрывая из себя дурочку, — а зачем вам молодой человек, который влюблён в корову?

Девушка вспыхнула и эмоционально замахала руками.

— Нет-нет, вы меня не так поняли. Бетси — это дрянная девчонка, которая ходит вместе с нами в храмовый хор. В прошлую праздничную неделю, когда в Храме Луаны проводили званый обед, я пригласила Итана, но он отказался. А после пришёл на обед вместе с этой коровой Маркхэм! Да он глаз с неё не сводит! А она страшная, как болотный куюлюк! Толстая и рожа вся в веснушках.

Едкая ревность сочилась из каждого слова Розалинды. Желание выдворить девицу стало настолько настойчивым, что я едва сдержалась, чтобы не указать ей на дверь. Но всё же взяла себя в руки. Неважно, какие чувства испытываю я, это не должно отражаться на моей работе.

Краем глаза я глянула