покое… Они бы не позволили мне быть счастливой… И я знаю, что время, проведенное с ним, было самым прекрасным в моей жизни, но… Я так просто не могу.

Ощущение, что я лишняя везде, где есть он… Зачем мне это?

Постоянно чувствовать себя никчёмной грязью… Лишь балластом, который мешает ему жить… Мешает идти вперёд, потому что он даже с одногруппниками ради меня разругался… А зачем?! Если в итоге я только сделаю его жизнь хуже…

Пусть лучше будет счастлив, популярен и свободен от такой проблемы, как я…

Мне важно, чтобы он дышал полной грудью и ничто не тянуло его на дно.

Глава 35

Виктория Зуева

Я сижу на холодном полу в тесной университетской коморке, прижав колени к груди… Здесь всегда пахнет сыростью, моющим средством и хозяйственным мылом, но сейчас этот запах будто душит меня изнутри. Стены сжимаются, воздух становится густым и тяжёлым — каждый вдох словно продирается сквозь вязкую массу. В голове крутится одна и та же фраза, будто заевшая пластинка: «Он всё решил за меня».

Даня ушёл полчаса назад. Просто развернулся и вышел со словами «Ладно тогда… Будь счастлива, раз так».

А я стояла, словно пригвождённая к месту, и смотрела, как закрывается дверь. Как будто это не просто дверь, а граница между «до» и «после».

Внутри всё горит. Не просто болит, а жжёт. Как будто кто-то залил в грудь расплавленный металл, и он медленно растекается по венам, выжигая всё живое. Я пытаюсь дышать, но каждый вдох отдаётся острой болью где-то под рёбрами.

Слёзы текут без остановки. Я даже не пытаюсь их вытереть — они просто катятся по щекам, падают на этот прекрасный свитер, оставляя мокрые пятна. В голове мелькают обрывки нашего разговора…

Его глаза тогда потемнели. Он сжал кулаки, будто боролся с собой, а потом резко развернулся и ушёл… Я же понимаю, что он тоже от меня устал… И это правильно. То, что случилось. Лучше сейчас… Он быстрее забудет…

Я всхлипываю, зарываюсь лицом в колени. В ушах стоит гул, будто мир вокруг меня медленно разваливается на части.

Эта коморка, якобы моё тайное убежище в университете… Здесь я пряталась от суеты, рисовала эскизы, мечтала. А теперь она стала местом, где я чувствую себя окончательно разбитой… Уничтоженной…

Скрип двери заставляет меня вздрогнуть. Я резко поднимаю голову. На секунду мне кажется, что он остыл и снова пришёл… и не знаю, хотела бы я этого? Наверное, нет… Потому что я сама ещё явно не отошла от всего…

Но на пороге появляется мама. В руках у неё ведро и тряпка, как всегда…

Её взгляд сразу находит меня в тусклом свете. Лицо бледнеет, глаза наполняются тревогой. Она ставит ведро, подходит тихо, словно боится спугнуть.

— Ви… — шепчет она, опускаясь рядом на корточки.

Я не выдерживаю. Падаю в её объятия, и слёзы снова льются потоком. Мама гладит меня по волосам, тихо шепчет:

— Я же говорила тебе, дочка… Я тебя предупреждала, но ты не слушала…

— Ты видела, да? — всхлипываю я в ответ.

— Конечно, видела, Ви… Он тебе не пара….

Она вздыхает, прижимает меня крепче.

— Возвращайся домой, Ви. Здесь тебе не будет лучше…

Я мотаю головой, но сил спорить нет.

— Нет, мам… Я не могу… Я же знаю, чем это закончится…

— Дочка… Всё будет хорошо, я обещаю… Тебе просто нужно перестать грезить… Такие мальчики созданы для проблем и боли… Идём… Вставай…

Мы пересаживаемся на старый диванчик в углу коморки. Мама берёт мои руки в свои, смотрит в глаза.

— Знаешь, я всегда боялась, что ты повторишь мою ошибку. Что позволишь кому-то решать за тебя. Я так не хотела, чтобы ты страдала… И мне жаль, что мне не хватило денег на твоё образование… Я бы могла поговорить с Мишей, но…

Её голос дрожит. Я вижу, как она переживает…

— Не надо… Не говори ему только… — тихо прошу я.

Она кивает.

— Ви… Я скажу ему, что если он ещё раз поднимет на тебя руку — я уйду. Навсегда… Это честно… Возвращайся домой…

У меня перехватывает дыхание. Это первые слова, которые я слышу от неё за все эти годы. Слова, которые я так ждала. Ведь она всегда молчала… Никогда не заступалась…

— Спасибо, — шепчу я, сжимая её пальцы.

Мама улыбается сквозь слёзы.

— Ты сильная, Ви. Ты справишься…

Она вытирает мои слёзы своим платком, потом встаёт, берёт тряпку.

— Давай я тут приберусь немного. А ты посиди, отдышись.

Я смотрю, как она аккуратно вытирает пыль с полок, убирает на место разбросанные и забытые мной эскизы. В этом простом движении — столько заботы, что сердце сжимается ещё сильнее. И именно тогда я решаюсь оборвать всё с Даней… Вообще всё… Просто блокирую его номер везде, где можно… Чтобы больше с ним не взаимодействовать…

После этого ухожу рисовать на привычное мне место… Там, где не осудят. Где не будут обзывать и говорить, что я по блату здесь… Так зарабатываю свои полторы тысячи…

Позже, уже дома, я чувствую, как усталость накрывает меня с головой. Глаза закрываются, но сон не идёт. В голове всё те же мысли — о Дане, о его лжи, о том, что теперь будет между нами. Отчим ни слова не сказал, когда я вернулась, слава Богу, иначе я бы сразу ушла… Но он просто покосился на меня, когда мы с мамой зашли, и я закрылась в комнате, пока она осталась на кухне разгружать купленные продукты и готовить ужин.

Вдруг телефон вибрирует. Сообщение.

Я смотрю на экран. Это Василиса… Даже дышать становится тяжелее…

«Ви, пожалуйста, ответь. Даня не может тебя найти... Он очень переживает. Я знаю, что он виноват, но… он любит тебя. Он сам мне говорил об этом. Дай ему шанс объясниться. Он сделал это только из любви, Ви…».

Я долго смотрю на эти слова. Потом медленно поднимаю палец и нажимаю «добавить в чёрный список».

Экран гаснет. В комнате темно. Только луна светит в окно, бросая бледный свет на моё лицо.

Я закрываю глаза. Слёзы снова катятся по щекам.

Он любит меня…

Но почему же тогда мне так больно?

Глава 36

Даниил Яровой

Я сорвался просто… И ушёл. Не потому что я реально её бросаю… И что готов смириться с нашим расставанием. Нет… Просто меня это тоже ранило. Я живой… И у меня есть чувства.

Я боялся, блин,