деревянного домика с довольно тонкими стенами в полбревна настоящий ледяной саркофаг. Сейчас ветер выдувает тепло, а если оставить между станками воздушную прослойку, она будет играть роль термоизолятора.

Хм, опять все свободные вывалили на лёд, наблюдая за моей работой. Иван Кондратьевич собирался меня припахать для обмера толщины льда, но теперь просто наблюдает, вместе со своим норвежским коллегой.

Прежде всего мне потребовалось сдвинуть созданную накануне защитную стенку, вернее переработать её для другой цели. Я экспериментирую, буду ваять двойную стенку. Пусть будет как у термоса. А домик окажется внутри.

А тут ещё у меня проснулось некое чувство красоты. Куб будет уродливым сооружением. А если соорудить полусферу? Сфера — это вообще идеальная форма для сохранения тепла. У неё самая маленькая площадь поверхности при заданном объёме. Да и с точки зрения прочности полусфера рулит, нагрузка снега распределится равномерно. Такой купол сложнее разрушить, меньше сопротивление ветру и главное, — я хочу создать нечто красивое.

Купол получился почти прозрачный и в домике днём будет светло. Через два окошка проникающий солнечный свет будет ласкать жителей домика. Я не поленился и изобразил небольшой портик у входа.

Но полюбоваться созданной красотой у меня не получилось. Замутило и тело скрутила страшная боль, а затем просто мелькнуло небо, и гаснущее сознание отрешённо зафиксировало удар. И пришла спасительная темнота.

Опять я лежу в каюте, на осточертевшей лежанке. Меня тискает Фёдор, расстегнув шубу он приложил свою кудлатую голову к моей груди. Никак пытается слушать работу сердца.

— Федька, хватит меня щупать. Скажи лучше, долго я так лежу?

Радость моего слуги не передать словами, парень искренне рад тому, что я пришёл в себя.

— Так, Константин Павлович, часа полтора, как принесли сюда, так и лежите словно покойник. Швед приходил и сказал Вас не трогать. А как прийдёте в себя, так принести чаю с мёдом.

— Ну так неси, можно ещё поесть чего-нибудь, что-то я проголодался.

Я знаю про магические откаты, сам схватил жесточайший на третьем курсе, который меня и выжег. Но в данном случае я не пытался применить сложное заклинание, требующее большой силы. Просто делал заурядную работу трансформации льда. Энергию черпал от своих внешних накопителей, благо работа со льдом для меня не требует повышенных затрат. Наоборот, это родственная стихия и у меня есть явные бонусы. Но видимо организм включил защиту от перегрузки, никто же не отменял элементарную усталость мозга и всего тела от длительной работы с магией.

Меня навестил Шишкин, потом заявились Комаркин с Йохансеном. Наказали беречься и оставили меня в покое. А вскоре я почувствовал себя достаточно хорошо и потребовал подать одежду.

Да, у меня получилось. Стенки голубоватой полусферы играют роль термоса. Между нею и наружной стеной дома около нуля градусов. А внутри можно даже ходить в нижней рубашке. Мои парни сразу принялись обустраиваться на ночлег. Вначале мешало потрескивание дерева, но потом видимо стена дома окончательно прогрелась и установилась тишина. Парни уснули, а я пытался понять, что изменить во время использования магии.

Получается следующая картина. Строя свой вигвам, я тянул энергию из наружного накопителя. При этом задействовал на полную своё тело, нагружая каналы. А вот внутренний источник задействован не был. В этом и была моя ошибка. Нужно включить его в цепочку, используя как контроллер. Я сегодня тупо не смог оценить сигналы о том, что мне нужно заканчивать. Вот и долбанулся головой о твёрдую поверхность. А источник может и должен играть роль предохранителя. Он и фильтр, и регулятор. Я же знаю, как с ним работать. Но меня подвело ощущение всемогущества, теперь побаливает шишка на голове и ноет тело. Это реакция магоканалов на чрезмерную нагрузку.

С утра Илья скооперировался с помощником каюра и учесал на охоту. Я был уверен, что они вернуться пустые. И зря, когда охотники вытряхнули из мешка трёх довольно крупных птиц, которых назвали гагами, все побросали работу. А уже в домике Илья похвастался тушкой морского зайца. Так поморы называют тюленей.

Не знаю, где Илья так навострился разделывать это животоное. Он бросил тушу на лёд, обтёр снегом и сделал продольный разрез от головы до хвоста.

— Тут, Константин Павлович, самое ценное шкура с жиром, шквар, — охотник рисуется своими талантами. Имеет право. Он нарезал жир пластами. Мясо разобрал на части, лопатки, рёбра и филей.

— Мясо лучше потушить, жир перетопить на сало. С этого зверя пуда полтора выйдет. А требуху прямо сейчас и приготовим. Федька, тащи сковороду и чугунок.

Мне было неловко, что мы будем сами трескать свежее мясо, а экипаж довольствоваться солониной.

— Зря Вы так, Ваше благородие, они тоже могли оторвать свои задницы и пойти со мной. Не захотели, так что всё по-честному. Мы и так отдали им птицу.

Ну, может он и прав, — Илья, а где же ты подстрелил добычу?

— Знамо где, у промоины. Этот вылез на лёд, воздухом подышать, а птица тоже там кормится. Лёд он не сплошной, есть трещины и полыньи.

В этот вечер мы легли в отличном настроении. В домике тепло и в желудке угнездилась приятная тяжесть. Невольно вспомнил Лотту. Сейчас бы прижать женщину к себе. Но для неё такие условия хуже каторги. Да и не берут женщин в экспедиции.

Глава 18

Не порядок, так невозможно. Выползя утречком на холод, я наткнулся на следы преступления. Кто-то из моих оставил на снегу коричневую застывшую кучку экскрементов. Видать вчерашний тюлень пошёл. Нужен нужник. И построить его легче-легкого. А лучше сделать большой для всей команды.

На сей раз я настроил источник так, чтобы он предупредил меня о перегрузке системы. А если я не реагирую, то просто отсёк бы меня от накопителя.

Я создал углубление во льду и начал наращивать стенки нужника. Пусть он будет на три рабочих места. Всё приятнее, чем подставлять задницу ледяному ветру. Ну и нам не придётся натыкаться на заминированные участки.

Костя Синичев, дожив до своих двадцати двух лет, то есть до нашей с ним встречи, относился к своей предрасположенности в магии как к нелюбимой падчерице. Он считал себя магом водной стихии и совсем не развивал раздел льда. Это типичная ошибка всех магов, кому не повезло остановиться на базовой стихии. Магия света используется разве что иллюзионистами, а магия звука вообще не востребованна и их адепты упорно стремятся изучать соответственно огненную и воздушную магию, совсем не уделяя время той, которая