случайно светанул себя. Этим термином я описываю процесс сканирования. Себя сканировать смысла нет, про себя каждый одарённый и так всё знает. Но это вышло случайно и меня поразил результат. Магистр третьего ранга. В последний раз я замерялся и результат был — маг второго ранга. За месяцев восемь добиться таких результатов совершенно нереально. По-крайней мере я о таком не слышал. Купив другой сканер проверился опять, результат тот же. У меня только один вариант — это результат моего взаимодействия с древним льдом. Ведь я больше месяца протягивал через себя его энергию, а потом обязательно отогревался. Видимо это и повлияло, что теперь мой внутренний источник перевалил за 250МЕ. Каналы соответственно расширились и теперь уже не выглядят жалким пучком, скорее это магистральные трубопроводы.

Почему именно объём источника и развитость каналов подымает мага на следующий уровень? Знания — это дело наживное. Способные адепты начальных уровней теоретически могут освоить даже сложнейшие заклинания уровня магистра. Но к чему знания, если нет возможности воспроизвести это заклинание. Тот же магистр может взять обычное атакующее заклинание второго ранга и в его исполнении оно станет чудовищным по мощи ударом. Он сможет одним махом снести крепостную стену. Это и есть уровень мага. Так что мне страшно представить, что со мной будет. Ведь все мои знакомые помнят, что я застрял на уровне адепта. Они не удивятся, если узнают, что я стал полноценным магом первого ранга. Но магистр третьего, даже князь Ладыженский не преодолел уровень магистра, я вообще только издалека в Академии видел действующих магистров. Наш ректор имел третий ранг, была пара преподавателей даже четвёртого ранга и об их силе ходили легенды.

Мне надо поменьше болтать и постоянно носить амулет скрыта. Пусть думают, что я маскирую свой слабенький уровень. Наш путь лежит через Тронхейм в Осло. Затем по воде доберемся до берегов Дании. А там через немецкие земли Великой Империи через Варшаву доберёмся до российских границ.

Дай бог здоровья господину Комаркину. Именно он в своё время уговорил меня оформить загранпаспорт. Хорош бы я был в середине Европы без документов. Пришлось бы торчать в порту, ожидая ремонта нашего судна.

Паспорт представлял собой лист плотной бумаги, который мне выправили в канцелярии губернатора. Он имел все атрибуты важного документа, витиеватые подписи и чёрную гербовую печать.

Кроме моих данных и титула указывалось место проживания и цель поездки. Указывались страны, куда я имел право въехать и отдельной строкой перечисленны оба моих спутника. Мне понравилось, как чиновник описал мою особу. Он мне явно льстил, описывая мою мужественность, но внешние признаки и масть указал точно.

Как задолбало это море. Скользкая, норовящая уйти из-под ног палуба, истошные крики наглых чаек и неистребимый тягучий запах гниющей рыбы. В Копенгагене без сожаления попрощались с капитаном пассажирского судна и устроились в гостиницу. До Гамбурга добирались на повозке. Мы избавились от тяжёлых зимних вещей, сейчас в расцвете весны они только мешают. Лишь Федька наотрез отказался расстаться со своим полушубком. Он не понимает, как можно отдать за бесценок такие качественные вещи, крестьянская совесть не позволяет. Фёдор возмужал и отрастил бороду, теперь его и не узнать, прямо молодой и крепкий парень.

От немецкого порта до Берлина ходил поезд, что меня более чем устроило. Познань — Варшава, сами не заметили как пересекли границу Российской Империи. Просто ночью нас разбудили погранцы и по родной речи мы поняли, что почти добрались домой. Почти — потому что вокруг поляки. И хотя Польша входит в состав империи, лично я им не доверяю.

А вот в Смоленске я решил сделать привал. Мне нужно списаться с Ладыженским и выяснить, не являюсь ли я до сих пор законной целью для некой спецслужбы.

Денег осталось не так много, и я решил снять домик на окраине. Хозяйка сдаёт его, сама проживая с дочкой во флигеле. Она согласилась готовить для нас и стирать вещи. Если честно, мне даже показаться на люди стыдно. Единственная приличная одежда на мне. А купить обновку — деньги только на еду. Я не знаю сколько нам тут париться. Можно, конечно, написать Дмитрию и дать указание выслать деньги сюда в Смоленск, но сначала дождусь ответа князя.

После Москвы и Твери, Смоленск производит впечатление глухой провинции. Являясь губернским центром, он представляет собой городишко, застывшый во времени. Кривые средневековые улочки упираются в крепостную стену. Когда-то это было грандиозное сооружение с защитными башенками, но сейчас всё обветшало и частично разрушено. Кое-где видны следы пожарищ, говорят тут прошла война. И не одна.

Смоленск стоит на Днепре и упирается в Московско-Варшавский тракт. Здесь проживают около 20 000 жителей. Первое впечатление захолустья развеялось дня через два. Мы убедились, что торговля тут развита неплохо. Это перекрёсток дорог, связывающий запад и восток. Отсюда и множество купцов, снующих по узким улочкам.

У Днепровских ворот крепости разбит замечательный парк. Местные зовут его Лопатинским садом. Мне понравилось приходить сюда и устраиваясь в беседке мечтательно смотреть на Днепр, величественно несущий свои воды ниже в трестах метрах. Отсюда открывается шикарный вид на город и дальние холмы. Сам сад не имеет строгих алей, скорее протоптанные дорожки, обсаженные липами и берёзками. Вдоль дорожек стояли простые скамьи. Мне, после зимовки во льду, очень приятно наблюдать за прогуливающейся публикой. Офицеры под ручку с дамами важно раскланивались со знакомыми. А вот это особо интересно, молоденькие курсистки торопливо прошли мимо меня. Я с жадностью посмотрел им в след. Если честно, то сейчас я готов закрутить шашни даже со старушкой. Я, молодой самец вынужден был долгое время только мечтать о женском обществе. Отсюда и реакция на девчонок и их задорные мордашки.

Мне предлагали в том же Тромсё наведаться к доступным женщинам. Но как-то не сложилось, наверное после Лотты все казались страшными. Да и подцепить заразу не хотелось. Небольшая интрижка с замужней норвежкой закончилась неудачей ввиду ограниченных возможностей. Элементарно — куда привести почтенную матрону.

По глади небольшого пруда катаются на лодках жители города. Сам пруд овальной формы, берега укреплены брёвнами, чтобы вода не размывала их. На небольшой пристани очередные желающие садятся в маленький челн.

Я не сразу обратил внимание на крики, но когда их тональность поднялась до истерической, невольно присмотрелся.

На дальней стороне, где деревья склоняют свои кроны прямо к воде перевернулась лодка. Мне плохо видно, но вроде виднеются головы.

Да что за хрень, по пристани бегают несколько человек разного пола и возраста. Их объединяет только