стены должны быть в полбревна. Днище — настил из брёвен, под ним будут салазки и ледяная подушка. Думаю, до полуметра толщины хватит. В воде подушка будет терять вес, но я всегда смогу её нарастить. А на зимовке вморозим в лёд как положено, будет стоять на века. Крыша двускатная, покрыта тёсом и сверху накроем парусиной. Двух маленьких слюдяных окошек хватит. Дверь я попросил сделать низкую, чтобы уменьшить потери тепла. Да, печь у меня будет небольшая, магическая. Я не собираюсь жечь уголь или дрова. А зачем, если мне хватит артефакта огня для нагрева небольшого помещения. Оно будет как большая каюта, для меня поставим кровать, Фёдору и Илье нары, не баре чай, поспят и так.

Пришлось отстегнуть 60 рублей серебром, иначе старшина артели браться не соглашался. Это и за срочность, и за эксклюзивность. Меня посчитали малохольным заезжим богатеем. Зато в цену входит меблировка, кровать с нарами, стол и пара стульев, ларь для вещей и даже полки для книг.

Отдельная история — закупки. Мы все местные и знаем, какая одёжка нужна для зимовки. Всем по тулупу из медвежьих шкур. Парки и малицы, шитые оленьим мехом внутрь с капюшонами. Шапки из лисицы и валяные колпаки. Оленьи рукавицы, что-то типа валенок с кожаными бахилами. Набрали медвежьих шкур на пол, несколько мешков с соломой для постели, войлочные подстилки. Отдельно немного инструмента — топоры, пилы, ломики и припасы. Конечно, провиант будет загружен на корабль с расчётом всех пассажиров с запасом. Но ежели мы можем взять немного для души, почему нет. Взял по бочонку соли и уксуса, сушёной оленины, сало свиное и гусиное, а также вяленной сёмги и сушёной говядины, бочонок копчёной оленины и квашенной капуста. Илья посоветовал прикупить сушёной брусники и морошки. Для себя я купил крепкий ром, на всякий пожарный для сугрева.

Ценные вещи грузились на судно в мою пока ещё каюту. Если потеряем сруб, так там ничего особо ценного и нет.

Глава 17

Отплытие назначено на вторую декаду октября. Моряки говорят, что уже пошла шуга (плавающий молодой лёд), значит и нам пора. Все дела на суше закончены, мой сруб пока красуется под охраной на берегу. Я уже начал намораживать подушку, под нею катки из брёвен, чтобы домик легко скатился в воду.

Вообще процесс образования льда — это обычный физический процесс, только под влиянием магии. Маг тянет влагу из воздуха, земли, ещё лучше если напрямую из воды. Воздух рядом становится сухим, локально падает температура, маг отводит тепло в сторону, будто выкачивает энергию. Стоящие рядом чувствуют резкий порыв холодного ветра. Сначала появляется иней на поверхности, потом из мельчайших капелек образуются кристаллы и срастаются в корку. Это тонкая ледяная плёнка, напоминающая стекло. Слой за слоем и лёд утолщается, становясь прочным. А мне ещё приходится сейчас управлять кристаллами, придавая им особую форму. Сам лед получается плотнее и прочнее природного. Он имеет голубоватый оттенок. Такой медленно тает, а если положить на него руку, можно получить ожёг. А вот процесс образования «ударного копья» несколько иной. Там сначала формируют центр, а потом наращивают иглу.

У меня получилась овальная плита толщиной в среднем около шестидесяти сантиметров. Внешне напоминает днище лодки. Снизу округлое, без острых углов. При сжатии должно выталкивать наружу. В профиль подложка похожа на чашу или слегка вытянутую линзу. Ближе к центру она толще, по краям чуть тоньше, это должно придать устойчивость на волне. Подушка выступает от сруба по краям на 0.7 метра. Передняя часть скошена, как у саней для облегчения буксировки. На носу вморожен мощный шкворень для каната.

Чтобы не заострять внимание на нашей затее, мы решили отплывать рано утром, когда в порту ещё тихо и безлюдно.

Конец каната матросы закрепили на корме судна, потом дали натяжку и канат задрожал от напряжения.

— Готово, — закричал старпом.

— Полный вперёд, — приказал капитан и судно, вяло скрипя такелажем начало движение. С хрустом полопался намёрзший за ночь тонкий ледок. Сруб недолго стоял в одиночестве, глухой удар и он дёрнулся. Потом ещё раз и вот неказистое сооружение из дерева заскользило на салазках к воде. Ледяная подушка жалобно поскрипывает, но держится. Вот сруб и поплыл, немного накренился на один бок, но выправился и как взаправдашний пошёл за судном, оставляя жирный след мелкой ледяной крошки и шуги.

— Не каждый день увидишь, как изба плывёт по море, — пошутил один из матросиков, я же всё это время стоял, вцепившись в деревянный борт. А вот наш милый профессор сделал в журнале запись о привлечении домика в качестве плавающего плота.

Наши научные умы выбрали место для начала путешествия вместе со льдом в горле Белого моря. Так моряки называют узкое место между Кольским полуостровом и Канинским берегом. Мы телепались от Архангельска почти восемь суток, а затем торчали в проливе в ожидании образования устойчивого льда. Эти дни показались мне очень долгими. Дело в том, что в каюте днём находиться невозможно. Крохотное помещение, расставь руки и упрёшься обеими в стенки. Естественного освещение и в помине нет. При открытой двери можно рассмотреть свою руку, не более. С палубы широкий люк ведёт в коридор с каютами. Вот через этот люк и попадает солнечный свет внутрь. Я-то ещё могу зажечь магический светлячок, а остальные пассажиры жгли фонари. Поэтому народ спускался в каюты только спать.

С гигиеной просто труба. Умыться и то проблема. Питьевую воду никто на это не тратит. Поэтому топят снег и протирают тело влажной тряпочкой. Команда чтобы облегчиться, бегала на нос судна, где был гальюн. По сути, это доска с отверстием над водой. Классно, я чуть задницу при этом не отморозил. Поэтому предпочёл пользоваться специальным ведром, которое можно выплеснуть за борт.

Отплыли 9 октября и 20 числа стало ясно, что мы близки к цели. Судно медленно, расталкивая льдины пробивается сквозь серую шугу. Лично я переживаю я свой домик. Он всё-таки не лодка и идёт тяжело, канат натянут как струна и боюсь, как бы не лопнул. Вода у носа нашего судна похожа на снежную кашу. А утром капитан доложил, что мы наконец-то «встали». Судно попало в ледяной плен и мой сруб тоже дожил до этого момента. Слегка покосился, но крепко стоит на ледяной подушке.

По команде капитана матросы начали рубить топорами канавки во льду вдоль бортов, чтобы облегчить давление на судно. Обледеневшие паруса сняли и потащили вниз