совсем не наша Земля, — Виктор даже трястись перестал, пытаясь понять смысл сказанного.

— То есть? Там же МКС и говорят по-русски.

— Как тебе сказать… У них на дворе на два года больше чем у нас было, но виртуальной реальности нет. Вот совсем. Нет того инструмента, который нас довел до жизни такой. Это не наша Земля — чужая. Похожа, тут я не спорю, но массой признаков отличается.

— Как такое может быть? — Витя оперся о стену и протер лоб.

— Не знаю… — честно ответил я и повел плечами. — Я над этим долго думал, но пока к твердому результату с доказательной базой не пришел. У нас, кстати, на корабле местный космонавт, я пригласил его. Сказал ему, что ты из Земной федерации.

— Господи, Серый, ну какой-такой федерации? Коалиции! Ты бы хоть не гнал так откровенно… И да: а что он вообще тут делает? Просто в гости зашел?

— Я позвал его для оказания тебе первой помощи. Он тебе пару уколов поставил и где-то час следил за твоим состоянием. Пошли, найдем его… — я предложил поддержать Виктора, но он отмахнулся.

Уточнив у Ферзя, где находится наш гость, я задал направление. Юрий оказался именно там, где я его и ожидал обнаружить: в пилотской рубке. Именно там космонавт сидел на моем кресле пилота и смотрел на переговоры его коллег со станции. Очевидно снимать ему уже надоело, или батарея на телефоне не резиновая. Едва мы сделали первый шаг в помещение как Юрий спрыгнул с моего кресла и поприветствовал нас поднятой рукой, словно пионер. Однако ничего не сказал.

— Божечки мои, какие люди! — нарочито бодро заговорил Виктор по-русски. Позер. — Никогда бы не подумал, что встречу живого космонавта! С детства мечтал, а все никак не получалось, — я ткнул командира в бок локтем.

— Ты мне легенду по миру не пусти! Мы инопланетяне! Забыл уже? — зашипел я, хотя смысла в этом не было никакого, все равно наш гость языка не знает.

— Ай, да, — Витя кашлянул и снова заговорил на великом и могучем. — Позвольте представиться официально: меня зовут Викториус Барбосса, я благодарен вам за вашу помощь, возможно, мне это помогло.

— Юрий Дмитриевич Карасев, — представился космонавт и протянул руку Виктору. Командир прошел зал и пожал ее, едва не сломав конечность космонавта, такая была разница в их силе. Игра не игра, а статы видимо у нас остались на прежнем уровне.

— Извините, я еще в себя не пришел, не все контролирую. Какие приказы вы приняли от командования?

— Узнать максимум, — ответил Карасев, потирая руку. — Ну, и не вызывать агрессии.

— Агрессию значит не вызывать! — взревел как Ворк Виктор, но почти сразу засмеялся собственной шутке. Затем облокотился о стену. Было забавно, но не сильно. Юрий так вообще отскочил от неадекватного поведения человека. Кстати отскочил он не с целью удрать, а с целью врезать, да посильнее: военный, сразу видно, не номинальный.

— Вить! Не нервируй человека! — рявкнул я на него сбоку.

— Прости. Не удержался, — он опять откашлялся и вернулся к русской речи. — Извините Юрий, скучно у нас тут, как бой законч… — я снова нанес удар по ребрам начальника, заставляя его замолчать и захлебнуться кашлем, который все никак не проходил.

— Много болтаешь. Мне кажется надо тебя в больницу определить. Да поскорее.

— Да, ты прав… Совсем мне хреново. Мысли как тараканы, все в кучу собраться не могут.

— Юрий! — обратился я к человеку, который вообще перестал понимать что-либо. — Викториусу требуется медицинская помощь, мы можем рассчитывать на лояльность вашего правительства в этом вопросе? Примите страждущего на лечение?

— Я более чем уверен, что да, но как мне им об этом сообщить и уточнить, чтобы не быть голословным? — только сейчас он опустил руки, успокоившись.

— Я прокину вам связь куда угодно, на карте покажите место для связи, а там определимся как-нибудь. Затем мы полетим прямиком на Землю, — я задумался, а не тороплю ли я события? — Но если вам надо захватить что-нибудь из станции, я могу и крюк сделать, это будет совершенно не сложно…

Для полета я взял «Цикаду», она и лучше адаптирована для планетарной посадки и просто вместительнее «Шмеля». Летели все втроем, Юрий сказал, что с МКС ничего ему не надо, ему и так багажа, записанного на телефон более чем достаточно. Сильно переживал, как же он переживет посадку, когда понял, что садиться мы будем на столь хлипкой ерунде. Задавал много вопросов по поводу сопротивления воздуха и условий посадки. Мы отвечали и потихоньку подшучивали над его опасениями. Я выбрал направление, заранее договорившись с местными военными, и полетел сквозь атмосферу, постоянно гася вышеупомянутое сопротивление воздуха, чтобы действительно избежать возгорания и перегрева, которого в игровом мире не было. Паранойя у меня была совершенно нездоровая: переживал я, что вероятнее всего о старых полетах можно забыть… Сели на военном аэродроме близ Москвы штатно, мягко и без лишней шумихи, только мы и два полка военного состава, под прикрытием пары истребителей. Скромненько и со вкусом. Это вам не хлеб с солью, но тоже сойдет: видно же сразу, что уважают.

Встречать нас вышел какой-то генерал, покинув строй военных и скромно двигаясь в нашем направлении. Меня он правда ни капли не интересовал, я боялся оставлять «Ферзя» и «Шмеля» надолго без присмотра. Поэтому, как мы и договорились: едва Виктор вышел вместе с ослабевшим Юрием, я сразу вернулся обратно в космос. Благо никто мне не препятствовал в этом желании. Нечего искушать судьбу: сегодня обошлось, но никто не гарантирует, что это надолго. Ладно, главное, чтобы все это было не зря. Надеюсь хоть Виктор там не напортачит и ему помогут…

Первый сеанс связи между мной и Виктором состоялся через двенадцать часов, когда я по выбранному времени прокинул связь до центра управления полетами. На большом экране появился слегка похорошевший командир и пара десятков человек за его спиной, которые смотрели на меня не моргая. Разговор начал он, причем на только мне понятном языке из «Железной стратегии».

— Ну, чего там? Рассказывай, — Виктор улыбался.

— Плохо все у нас с «Ферзем». Долго не протянет, но сейчас не это главная новость. Как ты там? Поняли, что с тобой?

— Ну, не хочу хвастаться, что мне все на блюдечке приносят, но тут уход реально хороший. Да только понять, что со мной, они не могут или не говорят. Я в себя слега пришел, но все еще довольно плохо. Здоровье мое знатно пошатнулось, сердце тревожит, МРТ вообще показало, что у меня каша вместо мозгов.