— Личностный щит, защита: двести единиц стандартного урона. Занимает модуль расширения скафандра. Статус: Полностью рабочий, заряд: заряжен на двадцать четыре процента.

Отлично! Я нацепил генератор обратно на пояс и сразу дал полный доступ к батареям плечевых турелей, все равно он мне сейчас нужен больше, чем оружие. Проверил его работоспособность. Все вроде нормально. Только вот… Двести: это много или нет? Как теперь это вычислять? Один патрон — это урон в единицу? Или сразу сотню за попадание? А если вскользь? Ладно, не время забивать подобным голову.

Минут пятнадцать спустя, после нашего первого разговора с космонавтом Юрием, я опять закрыл всю связь на МКС и обратился к практически собранному к путешествию человеку.

— Каков ваш ответ, Юрий? — спросил я, все так же восседая на своем троне кресле-пилота.

— Положительный, я могу взять с собой дополнительное оборудование? Или это строго ограниченный список того, что я могу взять?

— Нет. Ничего не надо. Только медицинское оборудование и лекарства какие есть. Если есть камера небольшая — прихватите, но не более. Готовьтесь выходить в вакуум, я вас встречу у выхода, — я снова отключил связь и стукнул кулаком по подлокотнику. Вот откуда у меня такая манера общения? Словно меня уже достало общаться с людьми! Я едва поднялся с пилотского кресла, как «Ферзь» подал голос.

— Капитан, замечены сигналы целенаведения ракет типа Земля-космос, — картинка на экране свернулась и на главный экран была отображена почти вся Америка с редкими точками, разбросанными по ее поверхность. Ну и крохи со стороны России, Индии, Китая… У них есть ракеты?

— Так. Они все целятся в нас?

— Да, опасность снаряда в случае попадания: критическая. Термоядерная реакция недопустима.

— Плохо, — я даже поморщился. — Перехватить сколько успеем?

— Все.

— Все? — я едва не поперхнулся.

— Да, капитан.

— А в чем тогда вопрос? Какие характеристики ракет?

— Судя по найденной информации: снаряды чрезвычайно тяжелые и имеют весьма символическую скорость полета, перехват сложности не составит даже для дополнительного вооружения. Я просто ставлю Вас в известность, капитан.

— Ладно, я тебя услышал, готовь «Цикаду» для полета. И если «эти» в нас полетят, — я указал на экран. — Подрывай как можно ближе к поверхности планеты. Хоть у самых шахт, если сможешь. Нехер по нам стрелять.

— Слушаюсь, капитан.

Я вылетел на живой капсуле в сторону МКС, которая не спеша, но уже успела удалиться от меня довольно далеко. Но ничего сложного в этом не было, туда-сюда для меня не крюк, да и не расходы по факту. Астронавт-Юрий был в невесомости с большим серебристым кейсом, который «Цикада» без моей команды просканировала и заявила, что ничего опасного в грузе нет. Астронавт при моем приближении дернулся довольно шустро, но думаю это из-за скорости, а не из-за вида моего транспорта. Да, я в курсе, что «Цикада» не красавица, но ей это и не нужно, не в этом ее фишка. Ну, да не важно все это…

Остановив свой транспорт около космонавта, я открыл шлюз для входа и рукой махнул человеку, чтобы он залетал. Бедный космонавт жутко нервничал и долго не решался отцепить страховочные тросы от станции. Его можно было понять: перед ним разворачивалась такая картина, что однозначно всю жизнь жил и даже подумать не мог, что подобное с ним вообще может случиться. Я же встал с кресла и, пройдясь по маленькой палубе, выглянул наружу, протянул руку, чтобы снизить его уровень стресса. Юрий сначала вручил мне оборудование, которое я закинул, не глядя за спину и снова протянул руку уже для него. Он принял ее и, отцепив наконец свой трос, отдался в мою власть. Я затащил его в помещение, где он сразу брякнулся на пол и как-то неловко поднялся. Да, ну и громоздкий у него скафандр, прям Ворку в пору по габаритам. Заперев шлюз за своим гостем, я нагнал кислородную смесь на борт капсулы. Интересно, скафандр его способен слышать или мне надо ловить сигнал его рации? Проверяем гарнитуру — ноль эффекта, не чувствую его в эфире. Значит план «Б».

— Ты меня слышишь, Юрий? — спросил я по громкой связи. Блин, раньше даже не задумывался над этим, а теперь все: халява кончилась. Человек ответил, и появилась другая проблема: его не слышал теперь я. Зараза! Вот вам и разница в строении скафандров и средств коммуникации. — Юрий, я вас не слышу, снимайте шлем. Не бойтесь здесь воздушно-кислородная смесь, нормальный воздух в общем и давление как на вашей планете — не пропадете.

Человек колебался довольно долго, видимо решая, стоит ли ему мужественно умереть или нет. Но вроде решился и, отсоединяя свой громоздкий головной убор и с опаской втягивая воздух. Я кивнул, одобряя его решение. Слабоумие и отвага… Уважаю.

— Присаживайтесь в кресло и пристегнитесь, Вы наверно отвыкли от гравитации, но она тут заниженная, вы должны выдержать.

— Хорошо , — услышал я слова переводчика. Ну вот и славно, первый личный контакт налажен.

Астронавт сел на кресло, неловко опоясался пристяжными ремнями и ухватился за подлокотники, не переставая крутить головой с легким налетом удивления на лице. Ну? И много увидел с таким-то девайсом вокруг головы? Ну не суть, не моя проблема.

Вылетели, и пока наш короткий полет проносил нас через просторы космоса я задумался о поведении «Цикады»: она больше не отмечала зону своего полета, словно сама стала маленьким космическим судном, без гипердвигателя, но от того не менее полезная. Что же с нами случилось в том бою? И со всеми ли это произошло или нам персонально так условно повезло? Домыслить это я не успел, так как мы уже залетели в ангар,