ощущал. И другой вопрос не давал мне покоя: если это уже не игра, то почему здесь только мы? Вокруг родового гнезда должны были крутиться сотни таких же как мы игроков, если не тысячи. Но, тем не менее, здесь никого. Это проблема, а кто знает ответ? Никто. Хотя это можно спросить у одного умника…

— Ферзь?

— Да, капитан? — голос корабля словно состарился на десяток лет, стал уставшим и плавным, совсем не громогласно боевым.

— Как мы прибыли к этой системе? Выведи журнал полета, и видео-обзор как это происходило, если можешь.

— Да, капитан.

Картина главного экрана погасла, а затем в красках показала наш полет через систему «Ростка-четыре»; затем прорыв пространства; далее гиперкосмос… Но вот именно на последнем моменте все было совершенно иначе, нежели раньше. Никакого «Гипер-вихря» не было даже приблизительно. То, во что мы ворвались, можно было назвать как угодно, но только не вихрем. «Ферзь» попал в некое черное как сама тьма пространство, которое густо пересекали сотни голубых и черных линий. В первый миг я даже не понял, что вижу перед собой, но затем нашел определённые тонкости и смог нарисовать в сознании этот клубок нитей. Это были не просто полосы среди черноты, а проходы между различными частями галактики или как это называется в науке: «червоточины». Цели их назначения и авторство я не знал и вероятно не мог, но само понятие в голове у меня было. «Ферзь», выбравший изначально маршрут поначалу растерялся при виде новой картины, но быстро сориентировался и по непонятной мне логике выбрав одну из червоточин ворвался в нее и пустился по ее желобу, как по горке в аквапарке. Дальше было ускорение, которое превратило полосатое пространство в единый поток света, из которого мы вырвались на очередном повороте. Картинка с видео погасла на пару секунд, а затем я увидел и космос, и карту. Мы вышли за обратной стороной Юпитера.

— Ферзь? — медленно протянул я, смотря на экран.

— Да, капитан?

— Тебе знакома новая картина гиперкосмоса?

— Нет, капитан. Не знакома.

— Тогда как ты выбрал направление?

— Капитан?

— По какому принципу ты выбрал наш путь, который привел нас сюда?

— Данный канал был наиболее близким к нашей точке вхождения в гиперкосмос. Анализ показал, что канал не зацикленный. Выбор был сделан по базовому алгоритму поиска укрытия при уходе от преследования.

— Удивительно бесполезный ответ. Включи снова трансляцию на планету и сигналы с нее. Что там астронавты делают.

Экран снова наполнился картинками и видеопотоком с обеих сторон связного канала. Сейчас одновременно три астронавта общались с базой, а за их спинами был полный бардак: крики, мечущиеся астронавты, звонки и перелеты от поверхности к поверхности. Что отдельно меня удивило, так это наполнение станции: такой свинарник, да в столь маленьком пространстве… Это было очень брутально. Интересно было на них смотреть, тем более на контрасте: они в невесомости, а я нет. Надо решать вопрос коммуникации, так как в таком виде я не готов посещать малую родину, пусть даже и вероятную.

— Ферзь, ты можешь свести данные по языкам и составить перевод? В информационной сети этой станции и всемирном интернете должны быть сведения, по которым это можно сделать.

— Могу, капитан.

— Сделаешь?

— Да, капитан… Готово, алгоритм перевода загружен в Ваш личный интерфейс, — как-то невероятно быстро отчитался мой корабль. Стоп. Куда загружен?

— Ферзь, у меня уже нет интерфейса. Куда ты его загрузил? Скажи конкретнее.

— В командный канал, капитан. Он доступен из Вашего персонального шлема или корабельного интерфейса из любой точки судна.

Поняв сказанное, я как ветер пронесся через все коридоры, дважды перепрыгивая конкистадоров по наклонному полу и влетел в свою каюту. Тут же скинул форму и нацепил на себя скафандр «Р. А. К», затем накинул шлем и активировал его. То, что случилось после буквально выдернуло из моей спины стержень напряжения, я едва не сполз по стенке от выступивших слез радости: интерфейс был на месте, тот самый. Да он сократился: из него пропали показатели характеристик; хиты заменились на анализатор повреждений тела; часы и данные о картах биохимии и квестов тоже исчезли; пропали ветки умений и связь с петом, но остальное… Остальное осталось: связь с кораблем; лингвоанализатор; схемы кораблей; базы данных «Ферзя»; информация о скафандре; показатели рации и радара; датчики энергонакопителей. Но самое ценное для меня в текущей жизни, что придавало мне уверенности и спокойствия: интерфейс взаимодействия, который продолжал отмечать все, на что я бросал взгляд и выводить имеющуюся у меня информацию в читабельный вид. Мне есть с чем жить. И как это прекрасно.

Теперь, обретя утраченное, я более уверенно вернулся в пилотское кресло, активировал интерфейс и, выделив одно из изображений астронавта, проверил работу своего обновленного лингвоанализатора. Сверху экранного дисплея появилась надпись: «Возможна неточность перевода». Да даже так: сильно больше чем было, слушать, во всяком случае, можно.

— …никаких изменений. Наблюдается непонятная и довольно слабая активность в коротковолновом диапазоне, но на наши системы она не влияет и никак не реагирует! — вещал астронавт.

— В любом случае готовьтесь к худшему из сценариев: обеспечьте вариант отступления в пространстве шаттла, готовьте скафандры… И молитесь, — вещала ему земная база. — Когда будет дана команда: немедленно возвращайтесь. Аварийная готовность: один час.

Ну, в принципе верно все переводит: слушать можно, да и задержка совсем небольшая, буквально два слова. Теперь вопрос следующий: а поймут ли они меня? Без обратной связи не разобраться, во всяком случае наверняка. Уже занеся руку над панелью связи я наконец понял, что упустил видеосвязь, а это может быть важно. Недостаточно просто выйти по голосовому каналу как некий пришелец и