Я усмехнулась.

– Скажи, Хвед, сколько ты в Тайезе? Полтора года?

– А тебе какое, к демонам, дело до этого?

– Такое, что я здесь живу всю жизнь, а в этой кофейне бывала еще грудничком. Ты можешь сколько угодно превосходить меня в магических искусствах, но есть некоторые вещи, в которых тебе за мной никогда не угнаться. Первая из них – это знание негласных правил, принятых у местной знати. Ты же не думаешь, что мой отец был первым, кто открыл в городе кофейню, или что у него никогда не было конкурентов? Однако главенствующее место занял именно род ан-Сафат, и никто из нас при этом не марал руки кровью. А теперь закрой рот и внимательно меня слушай, если хочешь стать еще успешнее в заключении своих «торговых контрактов».

– Я тебе когда-нибудь говорил, что ты сука?

– Не меньше тысячи раз.

– Отлично. Слушаю.

Я откинулась назад.

– Если ты пришел обсуждать дела не куда-нибудь, а в кофейню, то ты не можешь не пить кофе. Были времена, когда здесь подавали всего один напиток – простой черный кофе, насыщенный и горький, как слезы матери о своем ребенке. Мой дед, а позже и мой отец, наблюдая за обычаями гостей из тех заморских стран, где кофе встречается чаще, внесли разнообразие, которое быстро прижилось и превратилось в целый кодекс. Если ты девушка или молодая женщина, которая пришла сюда поболтать с подружками, то можешь пить шербет или «белый» кофе – с молоком, а зачастую еще и с медом. Уставшие от забот матери семейств берут «белый» кофе, но молока в нем обычно значительно меньше, и туда вместо меда добавляется корица. Мужчины «белый» кофе не пьют никогда. Такое простят чужестранцу, но не сенавийцу, тем более тайезцу. Если твои намерения серьезны и ты собираешься твердо стоять на своем, то заказываешь кордо – так называется небольшая порция насыщенного черного кофе. Если ты хочешь дать понять собеседнику, что условия вам придется обсуждать долго, то берешь лонго – тот же черный кофе, но в нем больше воды, а значит, и порция больше. Если сомневаешься в партнере, твой выбор – черный кофе с лимоном или померанцевой цедрой.

– Потому что можно открыто морщиться? – хмыкнув, перебил Хведер.

– В том числе, – улыбнулась я. – Последний вид, о котором тебе стоит знать, это кофе каро – он готовится из кордо, в равных пропорциях смешанного с крепким алкоголем. Голову сносит стремительно, особенно на жаре, поэтому его на переговорах обычно не пьют. Но если уж твой партнер его взял – ему плевать на тебя и на все условия, которые ты можешь предложить. Впрочем, если ты собрался отдохнуть в хорошей мужской компании, то каро придется очень даже ко двору. Есть еще несколько видов, но их мало где подают. Названных достаточно, чтобы тебя уважали в приличном обществе. Хотя могу рассказать тебе и об остальных…

– Понял, понял, хватит, – вздохнул он. – Ты же не любишь кофе и не пьешь его сама.

– Мы все идем на жертвы, чтобы добиться целей, – ответила я, глядя в его голубые глаза с белесыми ресницами.

Северянин меня понял и медленно кивнул. Затем взмахнул рукой, подзывая обслугу.

– Принесите кофе кордо, – сказал он, при этом взглянув на меня.

– И мне, – добавила я.

Очень быстро чашки оказались на столе. Однако притрагиваться к ним никто не спешил.

– Так и что такое случилось, что потребовалась срочная встреча? – спросила я.

– Мне удалось выловить один любопытный слух. Судя по тому, что мне рассказали, тебе должно быть хорошо известен человек по имени Альго Вальядес.

Я оцепенела.

– Альго? – переспросила я зачем-то спустя миг.

Хведер пристально смотрел на меня.

– Он самый.

Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я подняла чашку и сделала глоток кофе. До отвращения горький вкус сейчас прекрасно соответствовал тому, что творилось у меня в душе.

Альго, лихой красавец, блестящий фехтовальщик и мой первый мужчина. Не он подал мне идею сбежать в Хелсаррет, но он стал одной из причин, почему я действительно это сделала.

– Похоже, у вас есть какая-то общая и очень личная история, – предположил Хведер, все еще внимательно наблюдавший за мной.

– Да, личная, – согласилась я. – Поэтому ты ни слова из нее не услышишь.

– Дело твое, – сказал он, но дальше рассказывать не продолжил, как будто ждал, что я все-таки заговорю.

Зря надеялся. Это была одна из тех историй, в которых не признаются даже богам.

Предки Альго происходили из старой сенавийской знати, той самой, которая не подчинилась драконам и поплатилась за это. Погибли не все Вальядесы, но они лишились титула, земель и влияния. Спустя два века их потомки отличались от черни только тем, что могли хвастануть в таверне подвигами своего прапрадеда.

Альго был не похож на своих родственников, давно смирившихся с этим положением. Он вступил в число традиционалистов, которые придерживались старых обычаев и норм, царивших в сенавийском обществе до драконьего завоевания, и не боялся критиковать власть. Логично было ожидать, что он тоже за это быстро поплатится, но Альго оказался остер не только на язык. Он отчаянно тренировался с малого возраста и уже безусым юнцом легко мог победить в бою на мечах более старших соперников. К восемнадцати годам он приобрел в Тайезе такую славу, что противники, которых он оскорбил, предпочитали сразу же взять вину на себя и просить прощения, лишь бы не скрещивать с ним клинки на дуэли.

Как можно было в него не влюбиться? По нему сходили с ума все девушки провинции. А он обратил внимание именно на меня. Дело дошло до того, что Альго официально попросил моей руки.

Родители отнеслись к этому без одобрения. В тот момент мне едва-едва стукнуло восемнадцать, Альго – двадцать. Я – дочь богатых плантаторов, он – безродный сорванец со скандальной репутацией. Альго собирался делать военную карьеру и наверняка достиг бы там серьезных успехов, но существовал камень преткновения – в Сенавии невозможно было воевать не под началом драконов. А их мой избранник на дух не переносил…

Все понимали, что рано или поздно Альго докритикует