Элис уставилась на меня.

– Но почему? Ты выбрала жизнь здесь.

Я с трудом сглотнула горькую слюну.

– Дело в правовых вопросах. Подозреваю, нужно будет отказаться от моих земель и звания принцессы, чему я только рада. Не переживай, я по-прежнему смогу принять постриг.

– Да, вот только призывает тебя не кто иной, как Утер Пендрагон, – сказала Элис. – Вдруг он затеял что-то еще? – Она взяла меня за плечи, и на узком лице от беспокойства появились морщинки. – Не нравится мне это, Морган. Оставайся здесь, откажись уезжать.

– Не могу, это королевский приказ. Если не поеду, аббатису Гонорию обвинят в измене.

– Нет, если ты останешься по закону о праве убежища. Вернись к аббатисе, расскажи ей все, что знаю я, о том, как именно верховный король обращался с тобой все эти годы. Она тебе не откажет, и Утер ничего не сможет поделать. Даже он не посмеет бросить вызов законам Бога и церкви.

Формально доводы Элис были неопровержимы, но, зная Утера, я не была так уж в этом уверена.

– От этого все аббатство окажется под угрозой, – возразила я. – Он запретит матери жертвовать на монастырь и велит своим баронам, чтобы они приказали то же своим женам. Тогда Святая Бригида разорится уже к осени, а сестры окажутся без приюта. Ты хочешь все же выйти за беззубого рыцаря с гор? Я не могу поступить так со всеми вами.

Элис в ужасе прижала к губам ладонь.

– Он не может так поступить.

– Очень даже может. – Я посмотрела ей прямо в глаза. – Послушай, сердечко мое, эта поездка почти наверняка – простая формальность. Я съезжу, подпишу все, что нужно, еще раз заявлю о желании стать Господней невестой, а потом вернусь. Аббатство не пострадает, а мы сможем сделать все, как задумали.

Она посмотрела на меня. Ее убежденность явно поколебалась.

– Очень хорошо, тогда я поеду с тобой.

– Элис, тебе нельзя ехать. Ты еще не совсем поправилась, одно только путешествие может тебе навредить.

– Я в полном порядке, – парировала подруга, – ты об этом позаботилась. А теперь моя очередь позаботиться о тебе, и я достаточно высокородная для этого. Возьмешь меня с собой в качестве фрейлины.

– Я не могу просить тебя об этом, – возразила я.

– А тебе и не придется, – ответила она, искренняя, как в тот день, когда мы только познакомились, – потому что я сама на этом настаиваю. Я не дам тебе уехать туда одной, Морган, даже за все звезды с неба.

Я глубоко вздохнула, понимая, что нужно отказаться, но при этом так желая согласиться, и судорожно обдумывала слова Элис. Надвигалась опасность, большая, темная – призрак Утера Пендрагона обретал плоть, кости и сухожилия, кровь и желчь, набирал силу. Я посмотрела на Элис, на решительное, непоколебимое лицо девушки, которой так доверяла. Ее мудрость и сильный дух, казалось, поддерживают нас обеих. Мне хотелось, чтобы она была со мной.

– Хорошо, – сказала я, – поедем в Тинтагель вместе.

День нашего отбытия выдался ярким, солнечным – чистое небо являло собой полную противоположность тому, под каким я родилась. Март всегда переменчив, непостоянен, его разрывает между зимой и весной; погода в мой день рождения всякий раз новая, иная, не как в предыдущие годы. В этот раз небо оделось глубокой убедительной синевой, легкое солнце сияло среди белых округлых облачков, а кожу ласкал аромат цветения природы.

Мы с Элис оделись в дорожное: множество слоев сорочек, сюрко[17], сапоги для верховой езды и плащи с капюшонами, навощенные на случай дождя. Наши вещи отправили вперед, слова прощания сестрам Святой Бригиды были сказаны еще утром. Осталось только дождаться эскорта, положенного мне как принцессе, сесть верхом на лошадей, которых приведут наши сопровождающие, и отправиться в долгий обратный путь к Тинтагелю. Было теплее, чем во время той поездки, когда я прибыла в монастырь, но все равно двигаться придется быстро, дорога будет нелегка, и добраться до Корнуолла раньше глубокой ночи не удастся.

Мы наблюдали, как старый привратник с усилием потянул створки ворот и они открылись. Широкий луч солнца ворвался в проем арки, за ним появилась группа всадников, их лошади фыркали, а белые седла поблескивали золотой отделкой. Элис сжала мне руку:

– Ты готова?

– Конечно, – ответила я спокойно, хотя сердце забилось быстрее, подстроившись под приближающийся топот копыт. – В этом нет ничего нового для меня.

Сплоченными рядами кавалькада подъехала к нам и остановилась в нескольких ярдах. Два знамени с изображением рычащего дракона Утера развевались на ветру. Я поискала дружелюбное лицо сэра Бретеля, уверенная, что матушка послала именно его, но разглядела лишь незнакомых рыцарей с пустыми глазами.

– Почему они остановились? – прошептала Элис.

Я пожала плечами и стала смотреть, как их предводитель, сидя в седле, о чем-то разговаривает с привратником. Наконец этот рыцарь дернул поводья, плавно обогнул свой отряд, оказавшись впереди него. Он остановил своего лоснящегося гнедого скакуна и изящным движением соскочил на землю.

За его спиной всходило солнце, мешая мне разглядеть его как следует, но даже ослепни я в этот момент, первого взгляда было бы достаточно: эту естественную манеру править лошадью, эти непринужденные движения и беспечную грацию я изучила давно, и хватило одного мгновения, чтобы все вспомнить.

Мне незачем было наблюдать за его размашистой походкой, за тем, с какой уверенностью он носил рыцарские шелка, или слышать голос, который я представляла себе, закрывая перед сном глаза в тысячу минувших ночей. Но этот голос с низкими мелодичными интонациями все равно достиг моих ушей, когда его обладатель остановился передо мной и отвесил глубокий томный поклон, а темные пряди волос упали на будто высеченное скульптором лицо.

– Леди Морган, – сказал он; Морр-ган, в точности как прежде. – Сэр Акколон из Галлии к вашим услугам. Я приехал отвезти вас домой.

Глава 24

Больше часа мы в полном молчании ехали по дороге Эбби-Хай, и уже несколько миль отделяло нас от аббатства, когда сэр Акколон Галльский придержал лошадь и поравнялся со мной.

До этого я смотрела на его одетую в шелка спину, на плечи, которые поднимались и опускались в такт движениям коня. За то время, что мы не виделись, его тело стало выше и крепче, но по-прежнему оставалось гибким, а движения легкими и плавными. Несмотря на смятение в мыслях, мне становилось спокойнее, когда я наблюдала, как он едет верхом и золотые шпоры вспыхивают, когда на них падает свет. Достижение главной жизненной цели изменило его, решила я, точно так же, как изменило меня аббатство Святой