лучше вооружены, чтобы противостоять соблазнам, я не могла отвести глаз. Я должна была понимать, и понимала, что в те вечера, когда меня тут не было, он пел эту песню много раз и, наверное, она не для меня, не про меня, не про ту потерю, с которой мы научились жить.

Только вот это было не так. Каждое слово, каждая долгая, пронзительная нота говорили о том, что с нами было и что стало теперь, и сейчас, встретившись глазами, мы будто никогда не расставались.

Неожиданно Акколон опустил взгляд, разорвав нашу связь так же внезапно, как она возникла, склонил голову набок, будто все это было ошибкой, и у меня болезненно перехватило дыхание.

Я обернулась к Элис, которая всегда спасала меня от самой себя, но за это время что-то в ней изменилось. Она сидела, откинувшись на спинку кресла, ее кожа посерела и покрылась мелкими капельками пота, грудь вздымалась и опускалась слишком часто и неритмично.

– Элис! Что с тобой такое?

Подруга попробовала отмахнуться от меня, но ее рука безвольно упала. При попытке заговорить она лишь засипела, и этот звук напомнил о смертельных хрипах настигшего ее в монастыре недуга, который, как мне до сих пор казалось, я изгнала навсегда. Я прижала ладонь к ее лбу, но тот, к моему облегчению, оказался прохладным.

– Слава Богу, жара нет. Но ты должна лечь в постель.

Ей удалось глотнуть вина.

– Незачем. Глупо это как-то.

– Я буду решать, что глупо, а что нет, – парировала я. – Идем.

Я взяла Элис под руку и помогла ей встать. Наши кресла вразнобой заскрипели, отъезжая по каменному полу. Когда я быстро повела ее прочь из зала, все глаза обратились к нам, включая и сине-черные глаза Галла, хотя его песня прервалась лишь на миг.

Как ни старалась Элис это отрицать, она была нездорова, и я провела у ее постели два дня и две ночи, чтобы удостовериться, что ей не делается хуже. Благодарение Господу, старая болезнь не вернулась, и новой заразы подруга не подхватила тоже. Говоря простыми словами, она была изнурена. Хоть я и исцелила ее в аббатстве, жестокая болезнь и долгая поездка верхом по влажной весенней погоде не прошли бесследно для ее легких. Эта хворь не грозила смертью, но требовала регулярного хорошего питания и сна.

– Ты совершенно спокойно можешь меня оставить, – на третий день сказала Элис, когда я устроилась в кресле возле ее кровати. – Смотреть, как я тут валяюсь, должно быть, очень скучно.

Я взяла сложенный лоскут муслина, на котором отрабатывала зашивание краев раны «елочкой» по методу приорессы.

– Нет, сердечко мое, у меня есть свои способы, чтобы не заскучать. С тем же успехом я могу быть здесь, с тобой.

Прежде чем она успела запротестовать, в комнату прокралась Тресса и присела в неловком реверансе, адресованном нам обеим. Элис просияла улыбкой: прежде чем заболеть, она несколько дней учила этому нашу прислужницу.

– С вашего позволения, леди Морган, – сказала Тресса, – наверху лестницы стоит рыцарь, который попросил меня передать вам послание.

Что-то у меня внутри встрепенулось.

– Какой рыцарь?

– Сэр Акколон Галльский, миледи. Он желает справиться о здоровье леди Элис и не нужно ли ей что-нибудь.

– Это все, что он сказал?

– Да, госпожа моя. Он ждет ответа.

– Понятно. – Трепетание утихло, сменившись холодком. – Скажи, что ей лучше, а если нам что-то понадобится, я за этим пошлю. Спасибо, Тресса.

Девушка кивнула и скрылась, а я, обернувшись, встретилась с прямым взглядом янтарных глаз моей пациентки.

– Это было немного неожиданно, – проговорила она, – сэр Акколон решил просто продемонстрировать вежливость.

– О да, он очень вежливый, – ответила я. – И церемонный, конечно же, и очень осторожный. В следующий раз ты и будешь посылать ответ, раз он справлялся о тебе.

Элис откинулась на гору пуховых подушек.

– Что случилось, Морган?

– Не выдумывай ничего, все в порядке. – Я встала, прошла к очагу, подбросила в угли новое полено и стала смотреть, как оно оседает, будто устраивающаяся на яйцах наседка.

– Если ты чувствуешь желание высказаться, – заметила Элис, – возможно, тебе стоит призвать сэра Акколона и обратиться к нему напрямую?

Я налетела на нее, будто порыв ветра.

– Зачем? Чтобы заполнить пробелы, возникшие за годы, что мы провели врозь, забыв про причину, по которой это произошло? Все это уже в прошлом.

– И оттого, что ты ненадолго примешь сэра Акколона из соображений вежливости, такое положение вещей не изменится, – сказала Элис. – Право, твоя реакция несколько подозрительна, если уж хочешь знать мою точку зрения.

– Так уж вышло, что я не помню, чтобы просила тебя сообщить мне свое мнение, – огрызнулась я. – Очень уж ты смела, Элис Лланкарфанская, порой слишком смела.

Подруга утомленно улыбнулась этой моей мелкой вспышке.

– В таком случае, Морган Корнуолльская, тебе не повредит провести некоторое время вдали от моего ложа. Иди, со мной Тресса посидит. Будем рассказывать друг другу истории из жизни.

Я глубоко вздохнула, покаянно опускаясь обратно в кресло.

– Ты хорошая, даже когда болеешь. Тресса от твоей доброты просто расцветает. Но я не могу с ним встретиться, потому что даже не знаю, какие слова ему сказать.

– Ни разу не видела, чтобы ты не нашла слов, – проговорила она, моргая – ее снова одолевал сон. – Скажи, что хочешь оставить прошлое в прошлом и надеешься на то, что ваши новые отношения обретут новую сердечность и спокойствие духа. – Элис утонула в подушках и до подбородка натянула одеяло. – Поговори с ним, Морган. Это пойдет тебе на пользу.

Пока подруга засыпала, я держала ее за руку и смотрела в окно, почти ничего там не видя. Через некоторое время на цыпочках вернулась Тресса и занялась очагом. Я бессознательно почувствовала недовольство: ведь Акколон не передал с ней ничего в ответ.

– Тресса, – позвала я, вставая, и она резко выпрямилась.

– Что, миледи?

– Посидишь сегодня днем с леди Элис на случай, если ей что-то понадобится. Но сперва я хочу, чтобы ты нашла сэра Акколона и передала, что я желаю с ним говорить.

Глава 26

Я, съежившись, сидела на подоконнике, подумывая, не отменить ли встречу, когда вскоре после полуденного колокола явился Акколон.

– Миледи?

Резко повернув голову, я увидела в дверном проеме его стройную гибкую фигуру, спустила ноги на пол и встала, оправляя складки платья.

– Сэр Акколон! Моя прислужница сказала, что вы заняты на соколятне, и я не ждала вас так скоро.

Я втайне отчасти предполагала, что ему покажется забавным застать меня врасплох, но он лишь склонил голову.

– Приношу свои извинения, миледи. Я думал, мне надлежало явиться как