и публично выступить в вашу защиту. Скажу, что мой партнёр — человек чести, а все эти слухи — клевета завистников.

— Вы уверены? Это может ударить по вашей репутации.

— Моя репутация достаточно крепка, чтобы выдержать. И потом, когда такие люди, как Ельцов, начинают кого-то травить, приличные люди должны объединяться, — в голосе Баума послышалась улыбка.

— Благодарю вас, Мирон Сергеевич. Это много для меня значит.

— Пустяки. Мы партнёры. А партнёры поддерживают друг друга, — ответил он.

Мы поговорили ещё немного, после чего я поймал себя на том, как на лице сама собой появляется улыбка.

Белозёров думает, что давит на одиночку. Посмотрим, как он запоёт, когда поймёт, что ошибся.

Российская империя, Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич сидел за столом, медленно вращая в пальцах бокал с коньяком. Напротив расположился Ельцов, нервно постукивающий ногой по паркету.

— Баум, — произнёс Белозёров.

Одно слово, но в нём было столько яда, что Ельцов поёжился.

— Я не ожидал, что он вмешается, Тимур Евгеньевич. Баум обычно не лезет в такие дела, — пробурчал Арсений.

— Обычно — нет. Но Серебров его партнёр в алхимических делах. А ещё они собираются вместе открыть завода на Урале. Ты это знал?

— Слышал что-то…

— Слышал что-то, — Белозёров покачал головой. — Ты должен был знать точно. Должен был учитывать это, прежде чем поднимать шумиху.

— Но вы сами сказали…

— Я сказал — раздуй скандал. Я не говорил объявить войну роду Баумов! — граф резко встал и подошёл к окну.

За стеклом темнела Нева, по которой скользили огни прогулочных катеров. Красивый вид. Умиротворяющий. Совершенно не соответствующий его настроению.

— Князь Баум — не тот человек, с которым стоит ссориться. У него связи при дворе, деньги, репутация. Если он решит защищать Сереброва всерьёз — нам придётся отступить.

— Может, он просто…

— Что? Просто поддержал партнёра из вежливости? Арсений, ты видел его интервью? — Тимур Евгеньевич обернулся.

Ельцов кивнул. Он видел. Баум не стеснялся в выражениях.

— Это не просто вежливость. Это прямая поддержка. Он встал на сторону Сереброва публично. Заявил всем, что готов бороться с ним против нас. Понимаешь ты это или нет? — в голосе Белозёрова появились жёсткие нотки.

— И что нам делать?

Белозёров вернулся к столу и сел.

— Менять тактику. Мы рановато попытались выступить открыто. Серебров оказался лучше подготовлен, чем я думал… Бодаться с Баумом напрямую мы не будем. Слишком рискованно. Но это не значит, что мы отступаем.

— Продолжаем давление? — уточнил Арсений Андреевич.

— Продолжаем. Но ещё тише и осторожнее, чем раньше. Нужно испортить репутацию Сереброва настолько, чтобы Баум сам не захотел пачкаться сотрудничеством с ним.

— Как это сделать?

— Больше грязи. Самые гнусные слухи, и как можно больше. Любые. Что он шарлатан, призывает демонов, что его мать изменяет мужу… Что угодно.

— Но доказательства…

— Слышал выражение об информационной войне? Тот, кто говорит правду, всегда проигрывает, потому что он ограничен правдой. Кто лжёт — может нести что угодно. Доказательства не нужны. Нужен объём! Когда человека поливают грязью отовсюду — люди начинают верить.

Белозёров улыбнулся, сделал глоток коньяка, а затем достал телефон и положил на стол.

— И ещё кое-что. Позвони Карташову.

— Карташову? Зачем? — приподнял брови Ельцов.

— Сам знаешь, у него есть специфические связи. Пора их использовать.

— Вы хотите…

— Я хочу, чтобы у Сереброва появились проблемы.

— Это рискованно, Тимур Евгеньевич. Если кто-то узнает… — засомневался Арсений.

— Карташов умеет работать чисто. Именно поэтому я держу его рядом.

Белозёров допил коньяк и поставил пустой бокал на стол.

— Действуй, Арсений. И на этот раз — без ошибок.

Ельцов кивнул и встал.

— Понял, ваше сиятельство. Сделаю.

Он вышел. Белозёров остался один, глядя в тёмное окно.

Серебров. Провинциальный выскочка, который посмел ему угрожать. Посмел отказаться. Посмел сопротивляться.

Граф Белозёров не привык проигрывать. И не собирался обретать подобную привычку.

Российская империя, город Санкт-Петербург, портовый район

Кабак «Толстый Енот» был из тех мест, куда приличные люди не заглядывают.

Низкие потолки, прокуренный воздух, липкие столы. За стойкой — угрюмый бармен с синими татуировками на шее. В углу — автомат с презервативами, такой старый, что, наверное, помнил ещё прошлого императора.

Шрам чувствовал себя здесь как дома.

Они сидели в дальнем углу — он и Тоха. Витёк с Костяном остались снаружи, в машине. На всякий случай.

Напротив них сидели двое местных. Щуплый мужичок по кличке Корюх и его подельник, здоровый, но туповатый детина по кличке Морда. Мелкая сошка в местной криминальной иерархии, но с нужными связями.

— Так что там с Карташовым? Ты говорил, есть информация, — спросил Шрам.

Корюх нервно оглянулся по сторонам.

— Есть-то есть… Только это опасная тема, братан. Карташов — человек серьёзный.

— Я тоже серьёзный. Говори, что знаешь.

— Ну… Он точно мутит с нашими. С братвой, в смысле. Прикрывает какие-то делишки, за это получает долю.

— Какие делишки?

— Разные. Контрабанда эликсиров, например. Ещё, говорят, отмывает бабки через свои конторы. Но это так, слухи. Доказательств нету.

— А кто с ним работает? Имена есть? — поинтересовался Шрам.

Корюх снова оглянулся. Морда рядом с ним заворочался — даже до его медленных мозгов дошло, что разговор становится опасным.

— Информация стоит денег, я понимаю, — Богдан достал из кармана рулончик купюр и подкатил его по столу к собеседнику.

Корюх схватил деньги так быстро, что это было похоже на фокус. Снова оглянулся и зашептал:

— Слушай, братан… Я тебе кое-что скажу, но ты это не от меня слышал, лады?

— Лады.

— Есть один человек. Сергей Ломовой. Он типа связной между Карташовым и нашими. Через него все дела идут.

— Ломовой? Это у которого бар «Якорь» на севере от города? Слышал про такого, — хмыкнул Шрам.

Ещё бы. Это ведь именно его люди похитили и чуть не убили журналиста. Ну а Богдан с парнями, в свою очередь, неплохо помяли нескольких из них.

— Вот-вот! К Ломовому сходи, если не боишься. Серьёзный мужик. Раньше в спецназе служил, потом ушёл в частную охрану. Теперь работает на себя. У него своя бригада, человек двадцать. Все бывшие военные, все отмороженные.

— Что Ломовой с Карташовым работает, я и так уже знаю. Ещё что-нибудь знаешь? — спросил Шрам.

Корюх собирался