— Ещё как! — подтверждает мужчина со шрамом через всё лицо. — Я, сука, всю жизнь к этому готовился. Двадцать лет, мать вашу!

— Сегодня мы покажем им, что они не могут свободно разгуливать по нашим землям как у себя дома. Им здесь не рады. Они хотели прийти и захватить нас. Я не знаю, получится ли у них это: я не пророк и не вижу будущее. Но я скажу вам, что знаю точно: им придётся заплатить за это своими жизнями.

Мы сидим в подлеске неподалёку от Кайково. Это маленькая, ничем не примечательная деревушка, расположенная в трёх верстах от Стародума. Когда-то мы всем Вещим собрались и пошли бить морды местным жителям: старая неприязнь между нами длится уже несколько поколений. Тогда мы ходили колотить наглых мужиков, а сегодня снова идём сюда, но в этот раз будем бить не деревенщин, а кочевников.

Жители не сожгли свои хижины, надеясь, что смогут в них вернуться после ухода степников. В итоге татары обустроились в их домах.

Причём не просто заняли деревню, но и создали здесь ямский пост. Любой гонец с письмом может сменить тут лошадей, отобедать, найти ночлег. Они ставят такие узлы каждые тридцать-сорок вёрст, что позволяет гонцам преодолевать за день очень большие расстояния. Со сменой лошадей их приказы могут передаваться очень быстро. Такой гонец может доскакать от Новгорода до Владимира за два дня, в то время как обычному конному путешественнику на такой путь понадобится десять дней.

Это превращает большую, неповоротливую армию в весьма организованную.

Поэтому такие посты для нас — одна из самых важных целей. К сожалению, татары тоже это понимают, поэтому редко оставляют их без надзора. Сейчас в Кайкове засели полсотни кочевников. И это ещё ничего — вчера их было больше.

— Выдвигаемся, — командует Егерь.

— И чтобы ни звука, мать вашу! — подтверждает мужчина со шрамом.

В сгустившейся тьме наша сотня двигается молча, без факелов или любых других источников огня, чтобы не выдать своё присутствие.

«Веда, ты готова?» — спрашиваю мысленно.

«Я всегда готова», — отвечает девушка-дух очень бодро.

Мы, люди, переживаем от стычки с врагами. Любое столкновение, даже самое лёгкое, всегда может обернуться неожиданным поражением. Я иду по полю в сторону деревни, занятой врагами, и чувствую как стучит моё сердце от предвкушения и напряжения. Веда же совершенно спокойна и даже рада надвигающемуся кровопролитию. Её для этого создали, поэтому она чувствует себя счастливой, исполняя предназначение.

Конечно же она не хочет, чтобы люди убивали друг друга и всё такое… В конце концов смерть — это не хорошо. Как любое разумное существо, пусть она и дух, Веда обладает эмпатией. Она не желает убивать всех подряд только ради процесса. Она хочет быть оружием только когда это необходимо.

Сегодня — как раз такой случай.

«Слышала Егеря? Всё нужно сделать тихо».

«Не волнуйся, я — знаток своего дела».

«Татары — опытные воины. Чем слаженнее мы будем действовать, тем меньше шанс на потери с нашей стороны, так что у тебя очень важная задача».

«Всё будет хорошо. Успокойся».

«Ага, конечно. Легко сказать. Я же не каменный, чтобы выбросить всё из головы».

Наша хмурая сотня двигается всё ближе в деревне. Ночь скрывает наше перемещение. Впереди горит огонь в окнах некоторых домов, доносятся весёлые голоса. Надо же… кочевники пришли на нашу землю, окружены врагами, но всё равно смеются, находят время играть в кости и балагурить.

Деревенька перед нами небольшая. Мы заходим со стороны леса, а не со стороны поля, поэтому заметить нас сложно.

Где-то там, в темноте, сидят дозорные.

Их-то нам и нужно прирезать в первую очередь. Сделать так, чтобы никто не поднял тревогу раньше времени. В этом деле главная роль отводится Веде.

С тех пор, как по ней ударил своим молотом Сварог, она может удаляться от меня на добрых двадцать саженей, при этом в образе клинка, летающего в воздухе. Это делает её очень полезной в бою: она сама сражается, прикрывает спину, хоть и довольно медлительна без человеческой руки. Но Веда ещё полезнее, когда требуются скрытные действия. С таким волшебным оружием можно выполнять очень точные, аккуратные действия, вроде тихого устранения неудобно расположенных людей.

«Вижу одного! — произносит Веда в голове. — Сидит у стены».

«Правда? У меня перед глазами сплошная темень».

«Да, впереди. Он не двигается, поэтому и не заметен».

«Я и не знал, что ты видишь в темноте».

«Не вижу. Просто я не человек и моё внимание не распределяется как у вас. Я могу заметить небольшую вещь среди кучи других вещей».

Веда оказалась права: человека впереди и правда можно увидеть, нужно лишь знать, куда смотреть. Один из дозорных, которых выставили татары, сидит на лавочке спиной к дому, в котором гуляют его собратья. Он неподвижен, поэтому его не увидишь, пока не вглядишься в нужную сторону.

Ползу вперёд по траве, прячусь как хищник, подкрадывающийся к жертве. Из-за росы одежда вымокла, рубаха льнёт к телу. Лицо мокрое, волосы превратились в бесформенную массу, вбирая в себя всё больше грязи.

Теперь я могу почувствовать его силу: умение управлять облаками красной ступени. Оказывается, я не могу чувствовать силу людей до тех пор, пока не узнаю об их присутствии.

«Ещё чуть-чуть, — доносится голос Веды. — Уже почти… Стой!».

«Что такое?»

«Он что-то заметил».

«Как? В этой темноте собственные колени не увидишь».

«Если долго сидеть в темноте, глаза привыкают. Не мне вам, людям, это объяснять. Луны в небе достаточно, чтобы шевеление травы заметить».

«Он что-то делает?»

«Пока ничего, замер, напрягся. Пытается понять, был ли это ветер».

Лежу в траве неподвижно. Паршивый ночной охотник из существа, которое не умеет видеть в ночи. Любой кот справился бы здесь лучше. С другой стороны, жертва тоже в темноте не видит, поэтому наши шансы равны. Мои — подкрасться, его — заметить приближение.

«Кажется, успокоился», — произносит Веда.

«Дотянешься до него?»

«Проползи ещё немного».

Преодолев ещё немного пути по мокрой траве, я слегка приподнимаю голову и вижу, как впереди появляется летающее оружие прямо из воздуха. Раньше я превращал Веду в длинный меч, которым удобно рубить врагов на куски, поэтому считал, что в этот раз девушка поступит точно так же. Сегодня же она выбрала другую форму: короткий красный клинок с узким лезвием.

Из-за очень большого расстояния между нами ей понадобилось много времени, чтобы принять материальную форму. К тому же двигается она