class="p1">Пожалуй, моя польза от пребывания в крепости намного меньше, чем если бы я занимался настоящим делом. Стоит улизнуть и заняться полевой борьбой с захватчиками. Вот, чем бы я сейчас хотел заниматься.

— Никодим, — говорю, удостоверившись, что возле нас нет дозорных, которые могут подслушать. — Я так больше не могу.

— Ты о чём?

— Не могу сидеть в крепости и надеяться непонятно на что. Наша победа зависит от Волибора и воинов, которые совершают быстрые атаки и быстрые отходы на группы кочевников. От нас — вообще ничего.

— Ну да. Верно.

— Не хочешь сбежать из крепости и заняться полезным делом?

— Хочешь уйти? — с удивлением спрашивает Никодим.

— Да, очень хочу. Мы с Волибором договаривались, что я буду сидеть здесь. Я ведь теперь самый главный человек во всём княжестве, и мне сражаться в первом ряду не полагается… но я так больше не могу. Хочу что-то делать.

— А как же люди здесь, в крепости? Кто будет их защищать?

— Ничего с ними не станет. Как ты и сказал, татары будут здесь до тех пор, пока у них еда не кончится. Они не пойдут на штурм, поскольку не смогут построить достаточно высокие лестницы. Это во Владимире и Новгороде они наверняка устраивают большие драки, обстреливают город камнями. Здесь же им ничего не остаётся, кроме как сидеть на задницах. Они не уйдут, поскольку оставлять в покое крепость на большой дороге нельзя. Они будут здесь, и ничего людям не сделают.

— Значит, ты хочешь променять замок на лес с чудищами?

— Именно это я и предлагаю.

— Вместо кровати — войлочные мешки. Вместо крыши над головой — навес из веток и мха.

— Всё так.

— Чёрт, — вздыхает Никодим. — Звучит здорово! Я в деле!

Не смотря на ехидство в голосе Никодима, видно, что он давно хочет заняться чем-то таким. Его хлебом не корми — дай заняться полезным делом. Хорошо быть человеком, который ничего не боится. Всего-то и надо, что встретить на своём пути изверга и тирана, каким был Стихарь, и победить его. Теперь любое препятствие Никодиму кажется маленьким и несущественным.

— Выйдем через тайный ход и пойдём бить татар, — говорю. — Раз в неделю буду возвращаться и прохаживаться по стене, чтобы люди видели меня. Светозару возьмём с собой.

— Конечно, возьмём. Куда ж мы без неё. Если мы свинтим, не прихватив её с собой, это будет скандал небесного масштаба.

Пройдя по стене, я у каждого встречного воина спрашиваю, где найти Третьяка — сотника, отвечающего за оборону. Ближайший друг Волибора нашёлся в оружейной: делал стрелы из куриных перьев.

— Третьяк, — говорю. — Я ухожу в лес воевать с татарами. С этого дня ты остаёшься главным по защите Стародума.

Третьяк лишь поднял голову, вздыхая.

— Волибор так и сказал, что ты не усидишь в крепости.

— Он предвидел, что я уйду сражаться?

— А то! Тут много ума не надо.

— Ладно. Вы тут в полной безопасности, ни о чём можно не беспокоиться. Если что — буду в лесу с отрядом Егеря.

Кивнув, третьяк продолжает заниматься своим делом.

На следующее утро мы собираем вещички: оружие, припасы, гору одежды, чтобы не околеть зимой. Никодим прихватил Библию, Светозара — трав и толчёных грибов, включая ядовитых. Мы уходим прочь из Стародума через один из тайных ходов. Сознательно меняем жизнь в удобствах на ночёвку в землянке. Таков наш выбор: поступимся теплом и уютом ради желания помочь Волибору и остальным. Они-то уже давно спят на холоде.

Стоит выйти на открытую местность подальше от осады, даже дышится по-другому. Свободнее.

В этот раз мы вышли не к разбитому сараю, а в небольшую пещеру под землёй. Это место похоже на медвежью берлогу, а внутри вход в тайный путь закрывает валун.

— Что будем делать? — спрашивает Светозара.

— Всё очень просто, — говорю. — Бьём всех кто нам не нравится.

Бредём всё дальше в лес, укутавшись в зимние тулупы. Оставляем позади и Стародум, и татар, окруживших нашу крепость. Впереди лишь неизвестность и желание во что бы то ни стало отрубить пару голов.

Сейчас на улице осень. Повсюду опавшие листья, рано вечереет, начинающиеся холода.

Однако осень означает не только смену погоды: в это время года чудища из лесов начинают расползаться. Если летом можно свободно заходить в чащу, собирать грибы, то к зиме это становится небезопасно даже днём. Ночью туда лучше вообще не соваться. Даже сам лес становится зимой ещё более зловещим: уже можно заметить раскинувшуюся между деревьями паутину с толстыми, цепкими нитями, но не белую, а чёрную, с которой капает маслянистая жидкость. Она покрывает все вершины деревьев, растянута между стволами. Приходится всматриваться, чтобы не угодить в такую. Красная гниль тоже виднеется тут и там.

Тем не менее защитники нашего княжества скрываются именно в лесу.

План у них предельно прост: днём перемещаться очень тихо, избегая любых стычек, а ночью прятаться под землёй, не издавая ни звука. В этом случае можно надеяться, что твари не найдут.

Трупоеды и прочие волколаки будут служить как угрозой, так и защитой от кочевников. В конце концов враги не местные и не знают, как себя вести, если встретят лешака или кольцевика. Не знают, что в голых женщин посреди леса нужно стрелять издали, а не подпускать их поближе. Не знают, что бабуси, просящие помощи на лесных тропинках, на самом деле — всего лишь приманка спрятавшегося под тропой слизнюка. И уж точно не знают, что если видишь самого себя, идущего навстречу, ни в коем случае нельзя разворачиваться и убегать, а нужно пройти мимо, не обращая на него внимания.

Лес полон сюрпризов даже для тех, кто с ним знаком. К счастью, мы живём в эпоху безумия уже давно и успели выучить основные трюки.

— Смотрите! — Светозара указывает в сторону.

— Что там? — спрашивает Никодим.

— Тихо! Не шевелитесь!

Припадаем к земле, ожидая увидеть трупоеда или ещё какую тварь, однако вдалеке, на самой границе видимости, мелькает что-то мелкое.

— Это человек, — говорю.

— Да, — соглашается Светозара. — Причём не наш. Кочевник.

— Как ты это видишь с такого расстояния?

— Черники много ела.

— Я тоже, но у меня не такое хорошее зрение. Для меня это просто двигающийся человечек.

— Если не хотите, чтобы он нас