Через несколько мгновений его судорожно вздымающаяся грудь замирает.

— А теперь будь добр, отдай нам свою вещичку.

Перекрестившись, Егерь вынимает из омертвевшей ладони лук. Стягивает пояс с коротким ножом и колчаном, полным стрел.

— Потом скажу кому-нибудь, чтобы его похоронили. Мы же не хотим, чтобы он поднялся как умертвие?

— Можем сжечь, — предлагает Светозара.

— Не надо.

— Я тоже за сжигание, — говорю.

— Не забывайте, что уже осень. Сейчас в лесу лучше к себе внимание не привлекать. Ни огнём, ни словом. Может прийти что похуже обыкновенных трупоедов. Сожрут нас вместе с ним и не подавятся. Лучше взгляните вот на это.

Егерь протягивает нам лук.

Никодим со Светозарой рассматривают оружие, отобранное у мертвеца. Никодим пытается оттянуть тетиву, но его сил хватает, чтобы чуть-чуть её отодвинуть. Даже у меня не получается натянуть её до предела — для этого нужно специально тренировать мышцы плеч. Если ты не занимался этим всю жизнь — никогда не сможешь выстрелить так же далеко.

Выглядит оружие необычно: у нас в основном делают прямые, цельнодеревянные луки из вяза, ясеня, дуба. Этот же изогнутый, да и материал узнать не удаётся.

— Видали такой когда-нибудь?

— Почему он такой странный? — спрашивает Никодим.

— Так изготавливают. У нас как обычно делают? Ищут дерево подходящее, чтобы потуже было, вытёсывают, сушат. Грубо говоря, получается лук из палки. У них же это целое искусство. Посмотрите на это.

Егерь проводит пальцем вдоль полос на древке.

— Это слои. Они делают луки из нескольких кусков дерева, которые склеивают между собой животным клеем. Вот это — куски рогов, козла или буйвола, или ещё кого. У них уходит целый год, чтобы сделать такой лук. Загнутые концы добавляют ещё больше скорости стрелам.

— И зачем столько заморачиваться, если обычный лук тоже хорошо стреляет?

— А ты попробуй обыкновенным нашим луком, ростом со взрослого человека, выстрелить на скаку. Но это ещё не всё.

Из колчана Егерь достаёт стрелу, протягивает нам.

— Видите вот эти дырочки на наконечнике? Это особые, свистящие стрелы. Выстрелив такой, она издаёт свист. Они всегда используют такие для первого залпа. Поверьте, вы не захотите услышать сотни свистящих стрел, двигающихся в вашу сторону. Они воют так, что до костей пробирает.

— Всё это ты знаешь с тех пор, как сражался против них на Калке?

— Не только. Мы потом долго их оружие и доспехи рассматривали. Волибор всё удивлялся, как это нам удалось ноги унести.

— Кстати, а где Волибор? — спрашиваю.

— Ближе к Новгороду вместе с Нежданом. Они там покусывают армию кочевников. Собственно, делают то же самое, что и мы здесь. Если хотите заняться делом — милости прошу к нам в ряды голодных и холодных. Тут каждой руке дело найдётся.

Оглянувшись, Егерь направляется в лес, мы за ним. До самого вечера мы ходим молча, не говоря ни слова. Со стороны мы сами должны выглядеть как умертвия, но раз уж мы на территории чудищ, то должны играть по их правилам: меньше разговоров, меньше шума. Прячься, если хочешь выжить.

На ночь мы стягиваемся в глубокий лес. К опасной близости с чудищами, и одновременно под их защиту.

Молчаливые люди с луками и копьями появляются со всех сторон. Весь день они патрулировали дороги и сидели в засадах, пытаясь застать отделившихся кочевников, а спать пришли сюда. Суровая жизнь, суровая работа, но что ещё остаётся, когда не можешь вернуться в собственный дом?

Один из таких мужиков наклоняется и откидывает с земли крышку, застланную мхом. Это оказалась кучка переплетённых веток, скрывающая вход в землянку. Если не знать, где находится убежище — никогда его не найдёшь. Уж слишком хорошо замаскировано. Внизу — сплошной соломенный настил, на котором уже развалился с десяток человек в одежде, прикрывшись зимними тулупами.

— Ваше новое место жительства, — едва слышно произносит Егерь. — Еда — дважды в день, утром и вечером.

— Мы принесли немного с собой.

— Это хорошо. Если захотите в туалет — терпите до утра. А не сможете — есть ночной горшок.

— Не самые комфортные условия, — вздыхает Никодим.

— Зато безопасные. Чудища обходят нас стороной. Некоторые, конечно, могут унюхать нас, но пока мы сидим на месте и не двигаемся, они не нападают.

Ночью все окружающие мужики засыпают. Я слышу их сопение в окружающей мгле. Сам же я не могу заснуть — постоянно раздаются на поверхности чьи-то шаги, то тяжёлые, то лёгкие. Кто-то завывает, кто-то рычит, кто-то скрипит челюстями. Доносятся и человеческие голоса, но никаких людей наверху быть не может.

«Ты как?» — спрашивает Светозара.

Слева от меня лежит девушка, справа Никодим. Разговаривать мы не можем, поэтому чтобы поддержать друг друга приходится сжимать плечо.

«Нормально», — отвечаю своей рукой, положив ладонь на её ладонь.

«И я так же», — лёгкое поглаживание по ключице.

Действительно не самые удобные условия, зато в тепле, почти в безопасности, и рядом с друзьями. Разве можно желать ещё чего-то?

Глава 11

Наше гордое воинство выглядит неважно, но у всех огонь в глазах.

Здесь, под началом Егеря, сотня человек. Это не наши старики, которые до сих пор считают себя ратной сотней. Это не черномасочники, которых мы освободили от власти безумца. Это мужчины со всего княжества, которых Егерь лично отобрал, чтобы нападать на отряды татар. Сотня бывалых вояк, участвовавших во всех возможных стычках между удельными князьями за последние двадцать лет. Они пережили казавшейся нескончаемой междоусобицу, поэтому уверены, что смогут пережить и вторжение кочевников. Некоторые из них мне даже знакомы: жители далёких деревень.

Кто-то из удела Длинноухого, кто-то с севера, кто-то с самого Новгорода.

Все вместе они составляют хмурую, грязную группу недовольных людей. С худыми лицами и спутавшимися бородами. Однако боевой дух у всех невероятно высок: под предводительством опытного сотника они уже засели занозой в заднице врагов.

У каждого из этих воинов копьё, у некоторых луки, которыми они с радостью рускают кровь захватчикам.

Обычно ближе к вечеру они прячутся в глубоком лесу, чтобы переждать ночь под завывания тварей. Сегодня же у них намечена важная задача: убийства. Как можно больше, как можно яростнее, как можно более жестоко. Этим вечером и ночью должно умереть так много татар, сколько они ещё не убивали за последние недели.

— Братья, мы долго готовились к этому дню, — произносит Егерь. — И