навредить потребителю. Потом он начал искать информацию в библиотеке о соединении тех или иных трав. Возможно, вместе они могли дать некий неожиданный эффект, но и здесь тоже было пусто.

Заметив, что Павел напряжённо думает над чем-то и стал гораздо менее разговорчив, Пётр всё же решил поинтересоваться причиной его тягостных дум.

— Да вот мне Эльза эликсир один дала, попросила разобраться с компонентным составом, а я, хоть убей, не вижу в нём чего-то сверхъестественного. Абсолютно заурядный состав, обычное тонизирующее действие.

— А почему тогда так зациклился? Сообщишь свои выводы, когда Эльза вернётся — да и всё.

Павел сперва хотел промолчать, а после неожиданно сам для себя выдал истинную причину:

— Да вот не знаю. Почему-то кажется: вдруг это какая-то проверка со стороны Угаровых? Если я отыщу какой-нибудь скрытый компонент, тогда с нами можно будет иметь дело.

Пётр о чём-то задумался на несколько секунд, а после тряхнул головой и ответил:

— Не похоже. Эльза с Юрием не из тех, кто будет подобным образом товарищей проверять.

— Надеюсь, — признался Павел, но на душе у него было всё равно муторно. Ведь не просто же так Эльза просила разобраться с эликсиром, что-то же в нём было.

— Слушай, ну а что ты с ним делал? Ну, понятно, разложил на компоненты. А пробовал там, не знаю, нагревать, разбавлять чем-нибудь, смешивать, выветривать, выпаривать, ещё что-нибудь делать? Может быть, какой-то эффект даёт не сам эликсир или настой, а, допустим, при температурной обработке или при замерзании? — предположил самые очевидные, самые простые варианты Пётр.

Павел взглянул на него совершенно по-иному. А ведь сам он отчего-то копал гораздо глубже, пытаясь найти соединение или ещё что-либо подобное. Может, всё было гораздо проще?

— Возможно, ты и прав. Знаешь что… А у тебя есть сегодня свободное время после занятий? — неожиданно сам для себя задал вопрос Урусов однокурснику.

— Есть.

— Поможешь мне в лаборатории провести серию опытов?

— Без проблем, — улыбнулся Пётр чуть более открыто, чем до того, радуясь, видимо, что таким образом смог хоть чем-то помочь товарищу, который негласно опекал его в группе.

* * *

Франц Леопольд Орциус, император Австро-Венгерской империи, пробирался сквозь лесную чащу к месту встречи с мольфарами. Тщательно выискивая относительно безопасный путь и ругая местных диких колдунов на всевозможные лады, он вспоминал недавние события. Тогда, после совещания с союзниками, до него дошло: весь тщательно разработанный план по возврату исконных австро-венгерских земель пойдёт прахом. И всё из-за того, что на Балтике неожиданно экстремально понизились температуры, а в Крыму какая-то девица, не определившаяся с ухажёрами, умудрилась наложить стихийное проклятие.

Понятное дело, что как опытный интриган Франц Леопольд догадывался: без руки Кремля здесь не обошлось. Но фактически подкопаться было не к чему. Отказываться от своих идей император не любил, тем более что текущую комбинацию он разыгрывал в долгую. И комбинация эта началась ещё девятнадцать лет назад, а завершиться должна была как раз до коронации нынешнего российского принца. Именно поэтому, когда все наступательные планы Тройственного союза начали рушиться, словно карточный домик, мольфары сами предложили ему идею.

План был до гениального прост. У Андрея Пожарского было два слабых места — его мать и сестра. И если принцессу горные дикие колдуны трогать наотрез отказались, заявив, что дети для них неприкосновенны, то комбинацию с племянницей императора предложили изящную. Но и цену за это потребовали немалую. С одной стороны — полная автономия на их землях, причём подтверждённая кровной клятвой. А с другой — платой за земли до Днепра, а возможно и до самого Дона стала бы жизнь его племянницы. Прикинув размеры территории, плодородность земель, выходы к морю и возможность в крайнем случае выставить виноватыми во всём мольфаров, император согласился.

Было и третье условие: Франц Леопольд сам должен был явиться в ту же ловушку, куда заманивали цыплёнка Пожарских. Для себя император также потребовал гарантий на крови, что ему не причинят вреда: магического, физического, энергетического, какого-либо, пока жив хотя бы один мольфар. Старейшина принесла клятву от имени своего народа, и, что интересно, клятву эту приняла магическая сила и кто-то из покровителей диких магов.

Потому Франц Леопольд сейчас ехал верхом вдоль реки Саны к месту, где когда-то уже однажды был зажат ударный кулак русского войска, обороняющий императора с наследником престола. Ещё тогда, почти двести лет назад, земли до Днепра должны были стать австро-венгерскими. Но вмешался сумасшедший химеролог князь Угаров. Поговаривают, что нынче от того треклятого рода осталась лишь полоумная старуха, ставшая инвалидом и считавшаяся архимагом исключительно за умения, но никак не за размеры магического резерва. Ах да, были же ещё наследнички, княжна и княжич, едва-едва отпраздновавшие совершеннолетие. Этих бояться не стоило. Да и тварей, что тогда покрошили австро-венгров, блокировавший императорскую гвардию, уничтожили ещё два века назад. Это было одним из условий подписанного перемирия и уступок Австро-Венгрии: они требовали и жаждали крови тех, кто превратил в фарш их самые боеспособные военные подразделения.

Добравшись до зримой черты действия старого проклятия, Франц Леопольд спешился и дальше пошёл пешком. Сам он был очень похож на ворона: крючковатый нос, выпирающий на скуластом лице, хитрые чёрные глаза и даже тёмная одежда, чем-то напоминающая оперение, — плащ на ветру развивался, словно крылья. На входе в бывшую проклятую зону его встречала одна из старейшин мольфаров.

— Приветствую вас, Ваше Императорское Величество, — старуха чуть склонила голову в поклоне и отступила на шаг. Она была явно старше Франца Леопольда, но двигалась с неимоверной хищной грацией. Император рефлекторно потянул руку к ножнам на поясе, но пересилил себя и сделал вид, что поправил полу плаща. Не стоило показывать страх даже перед временным союзником. Тем временем старуха добавила:

— Следуйте за мной, скоро начнём.

Женщина ступала бесшумно. Казалось, ни единая ветка не хрустнула у неё под ногами. Даже белёсый пепел и тот не шелохнулся от движения воздуха. Но Франц Леопольд не мог заставить себя сделать шаг к магическому бессилию.

— А ты уверена, что… что он явится? — решился задать вопрос император, ведь тишина этого места физически давила. Ему предстояло шагать по костяной крошке своих подданных, погибших пару веков назад, потому Орциусу как никогда хотелось почувствовать себя живым, а не привидением, бесцельно бродящим по долине-кладбищу. — Ведь его хорошо учили. Вдруг не поведётся?

— Поверьте, он прибудет. И не просто прибудет, а обезумеет, потеряет контроль и осторожность.