шатра и оглядела ряд своих детищ. Двенадцать пар глаз смотрели на неё. Ни одна химера не понимала человеческой речи. Ни одну нельзя было обучить и приучить к общепринятому у них поведению. Брата сейчас очень не хватало, но и он не справился бы за столь короткий срок. Времени у них не было. Химеры должны были начать выполнять задачу по поиску немедленно, сегодня, сейчас.

Елизавета Ольгердовна закрыла глаза и затылком оперлась в центральный столб, поддерживающий крышу шатра, не давая себе упасть от потери сил и магии. Не сейчас. У неё оставалось ещё то, что нельзя было убить, вырвать или уничтожить. Её воля.

Именно она вместо магии хлынула по связи через двенадцать тонких, как паутина, нитей, вонзаясь в дюжину крошечных, только что сотворенных сознаний. Голый контроль без права на самодеятельность. То, что сама княгиня не признавала, ведь предпочитала жить на равных со своими созданиями. Пришлось переступить через себя и собственные принципы, как когда-то дед Ингвар.

«Вы пойдете в горы — принялась княгиня ставить задачу, — и найдете крупное скопление тепла от живых существ. Людей. Больше, чем здесь. Запомните дорогу и вернитесь».

Ни одна из химер не шелохнулась. Приказ впечатался в инстинкты глубоко на подкорку.

Первая химера дёрнулась, словно принюхиваясь, а после стекла со стола и исчезла в щели между камнями, даже не оглянувшись. Она не должна была оглядываться. Она должна была искать.

Вторая. Третья. Четвертая.

К пятой в висках застучало. Резерв был пуст, княгиню уже давно мутило от выпитой алхимии, но удержать дюжину нитей одновременно — это не вопрос запаса магии. Это вопрос человеческой нервной системы, которая тоже была не безразмерной. Елизавета Ольгердовна стиснула зубы и продолжала.

Шестая. Седьмая. Восьмая.

Нити натягивались, некоторые провисали — твари на мгновение замирали на пороге, теряя направление. Угарова перехватывала каждую рывком, возвращая в строй. Это было похоже на удержание дюжины обезумевших лошадей одновременно.

Девятая. Десятая.

Перед глазами плыло. Архимаг, ветеран многих войн, создатель сотен тварей — она стояла посреди лаборатории, сжимая кулаки до хруста, и удерживала двенадцать жизней на нитке чистого контроля.

Одиннадцатая.

Двенадцатая вышла последней. Лучшая из всех. Семь минут работы, идеальные пропорции, острый ум, вживленный вместе со змеиными ямками. Она замерла у ног создательницы, подняла морду и посмотрела в глаза.

В этом взгляде не было привязанности. Был вопрос. Почти человеческий:

«Куда?»

— Туда же, — выдохнула княгиня. — Найди остальных. Присмотри за ними. Исполняй.

Двенадцатая исчезла в камнях.

В шесть утра княгиню Угарову едва успели подхватить под руки два полковых лекаря, помогая осесть на пол и прислониться спиной к столбу. Двенадцать нитей тянулись от неё в горы, уходя всё глубже под землю.

Она чувствовала холод пещер. Слышала эхо собственных шагов чужими ушами. Видела темноту, в которой не было ни единого проблеска света, только тепловые пятна спящих подземных тварей.

До рассвета ещё три часа. Потом день. Потом ещё ночь.

Она будет сидеть здесь, пока они не вернутся. Потому что химеры без контроля разбегутся, забудут приказ, уйдут в дикую охоту, а от неё ждут результата.

Ей вернули силу. Она использовала её всю, без остатка. Двенадцать химер за ночь — личный рекорд, который она уже не побьет, потому что для тринадцатой просто не хватит нервов.

Но двенадцать — это ровно по числу точек. Ровно то, что нужно.

Задача выполнена. Цена не важна. Так их учили когда-то.

* * *

Была у меня мысль после всего услышанного рвануть порталом сразу же куда-нибудь в долину реки Саны. Но тот же Великий князь объяснил, что принц, если и исчез, то, скорее всего, отправился в ставку, которая находится в столице Закарпатья, Унгваре. А уж оттуда, вероятно, его должны были провести в оперативный штаб при Резване Эраго, расположившийся в месте, где императрица в последний раз выходила на связь.

— Принц в долине реки Саны был? — на всякий случай уточнил я.

— Да вроде бы как не был, — ответил неуверенно Великий князь, хоть и был воспитателем принца. — В любом случае Унгвар мы оповестим о твоём прибытии, они сопроводят тебя в оперштаб Эраго.

Ну что ж, теперь можно официально себя считать чрезвычайно важной магической шишкой, раз под меня выделили целый транспортный дирижабль, на котором я, единолично и отправился к западным границам империи. Лететь мне предстояло порядка семи-восьми часов. Конечно, не как до Мурманска, но тоже не ближний свет. Хуже всего было, что у меня где-то под сердцем встало на дыбы очень хреновое предчувствие, волнами накатывало тянущее, ноющее чувство, как будто я критически, катастрофически опаздываю.

И сон никак не прогнал эти ощущения, напротив, стало ещё хуже. К восьми утра я искренне готов был вцепиться кому-нибудь в глотку.

На лётном поле Унгвара, самого крупного западного города империи за Карпатскими хребтами, меня уже встречал один из молодых оборотней Эраго. Причём один из тех, кого я когда-то приводил в чувство после ритуала австрийских орденцев, вынимая из них личинок-паразитов. Оборотень обрадовался, увидев меня, но радость эта была с привкусом горечи.

— Князь, надеюсь, у вас есть с собой парочка летающих химер? Ибо по земле нам добираться часа два, а то и три, а нам бы неплохо сократить время, — обратился он ко мне.

— Что стряслось? — спросил я, хотя сердце уже дало ответ.

— Ваша бабушка… Кажется, она слегка переоценила собственные возможности.

Я тихо выругался. А ведь её воспитывали так, что, выполняя задачу, они не щадили не только врагов, но и себя. Поэтому вынув из собственного Ничто Гора и создав овеществлённую иллюзию крылогрива для оборотня, мы рванули из Унгвара в ставку оборотней. Треклятая пружина под сердцем всё сильнее и сильнее сжималась, подгоняя меня что есть мочи.

Уже на подлёте к небольшому оперативному штабу оборотней в одной из горных долин я перешёл на магическое зрение и увидел дюжину истончившихся нитей, ведущих в разные стороны из одного шатра на отшибе. В магическом спектре фигура напоминала медузу или осьминога, распятых колышками в разные стороны за щупальца.

Основная же проблема была ещё и в том, что вместо серебристого оттенка связи с помощью магии Угаровых и химеризма я видел сейчас алые всполохи, будто княгиня давно и прочно уже пыталась удерживать связь с собственными химерами не за счёт магии и даже не за счёт воли, а за счёт жизненных сил. А так быть не должно было. Химеры не могли убивать своего создателя.