размером с небольшой спортзал, без ванной и кухни, даже без дверей. В конце пустой комнаты было единственное, что указывало на какую-либо форму жизни: грузовой лифт из нержавеющей стали с дверью, открывающейся вверх, казалось, был единственным доступом на этот этаж. Именно тогда он понял, что здесь не только нет дверей, но и нет окон, поэтому он не знал, день сейчас или ночь. На стенах тускло горело несколько электрических лампочек, словно они должны были компенсировать отсутствие окон. Вот и всё.

Он посмотрел на себя и сразу понял, в какой безнадежной ситуации оказался. Под металлической броней, сковывавшей верхнюю часть его тела, на нем ничего не было, кроме нижнего белья. Даже носки сняли.

Он посмотрел вверх. К плечам брони были приварены два рым-болта, от которых вверх поднимались две крепкие железные цепи. Он медленно приподнялся и увидел, что цепи соединяются с двумя прочными металлическими рельсами посередине потолка, проходящими почти по всей длине комнаты.

«Я могу двигаться», — подумал он и, спотыкаясь, сделал пару шагов вперед, в то время как цепи над ним скользили по рельсам. До стены впереди было четыре-пять метров, до стены позади — чуть меньше. Он потянул за цепи, которые были настолько длинными, что позволяли дотянуться до боковых стен, и, таким образом, двигаться почти по всему полу. Он сильно дернул цепи и сразу понял, что они сделаны так, чтобы выдержать даже самые отчаянные усилия.

— Сука! — громко закричал он, и эхо разнеслось по стерильной комнате, в которой не было ничего, кроме стула, на котором он только что сидел, и промышленного стального стола, привинченного к бетонному полу так же, как и стул. Если ему нужно будет справить нужду, было маленькое ведро, но не было раковины, чтобы вымыться, ни полотенец, даже стакана, чтобы попить. Всё было белым и серым, и, кроме влажных пятен у одной из стен, не было ни одного цвета, который привлек бы его внимание.

Мауритс ван Бирбек не мог в это поверить. Этим мирным субботним утром он сидел на своей теплой кухне с латте перед собой и полуодетой женщиной, расхаживавшей вокруг него, и только что отправил свою младшую дочку с Роксан, их новой au pair[25].

А теперь он оказался здесь, кипя от ярости, потому что какая-то безумная женщина сделала его участником самой бескомпромиссной из всех его болезненных игр:

«Выживает сильнейший».

27 КАРЛ

Понедельник, 14 декабря 2020 года

Карл уехал на работу рано утром в понедельник. Выходные прошли в тумане неизвестных факторов и вопросов, решить которые могла только утомительная бумажная работа, так что нужно было просто взяться за нее.

— Если хочешь знать мое мнение, Карл, между убитой женщиной, Табитой, и преступницей, Рагнхильд, должна быть логическая связь, — сказала ему Мона накануне вечером. — И если ты так уверен, что тело, найденное вчера, — это Рагнхильд, я предполагаю, что между этими двумя женщинами существует глубинная, зловещая и очень последовательная связь. Один человек, вершащий правосудие своими руками, убивает другого. Не уверена, что на этом основании я бы назвала действия женщин безумными, но я уверена, что ими движет своего рода навязчивая идея. С другой стороны, навязчивые действия часто коренятся в личных поражениях, которые ломают людей. Эти же навязчивые идеи, напротив, кажется, придают их обладательницам сил. Вопрос остается в том, кто или что привело Рагнхильд и Табиту на опасный путь, который в итоге стал причиной гибели обеих. Это тебе и нужно выяснить, Карл.

Эти мысли всё еще крутились в голове Карла, когда он ехал на работу и сел за свой стол.

***

После получаса чтения блокнота Табиты Энгстрём он не стал намного умнее. У него не оставалось сомнений, что Табита Энгстрём была психопаткой, которая любила наказывать других и не стеснялась в выборе методов. На самом деле четыре или пять описанных ею эпизодов в итоге попали в газеты, и по крайней мере два из них привели к полицейскому расследованию.

Он отправился в кабинет Маркуса и провел следующие пятнадцать минут, вводя начальника в курс дела о содержании журнала и своих мыслях по этому поводу.

Маркус перевернул еще одну страницу в блокноте.

— Да, это чтение не из приятных. Почти заставляет думать, что Рагнхильд Бенгтсен оказала обществу услугу, очистив улицы от Табиты.

— Да. И то же самое можно сказать о самой Рагнхильд. — Карл забрал блокнот обратно. — Мы абсолютно уверены, что тело из Скевинге соответствует профилю Рагнхильд Бенгтсен?

— У меня еще нет отчета патологоанатома, но он звонил мне вчера вечером и подтвердил с уверенностью девяносто девять целых и девять десятых процента. Так что мы можем считать, что это она.

— Вот как. Он был так уверен. Почему?

— Потому что зуб мудрости в челюсти так и не прорезался, и потому что мы с тобой дали им зацепку, заподозрив, что жертвой может быть Рагнхильд Бенгтсен. Поэтому бюро судмедэкспертизы запросило рентгеновские снимки непосредственно у ее стоматолога, и они совпали.

— Рентген челюсти подтвердил?

— Именно. Несмотря на отсутствие кончиков пальцев и разбитое лицо, личность тела не вызывает сомнений. Это Рагнхильд Бенгтсен.

Карл кивнул.

— Что-нибудь еще интересное от патологоанатома?

— Ну, возможно, не в связи со смертью Рагнхильд или Табиты, но, возможно, для понимания того, кем на самом деле была Рагнхильд Бенгтсен.

Маркус посмотрел в окно на парковку, где Гордон парковал свою маленькую консервную банку автомобиля.

— Вскрытие было тщательным, и патологоанатом обнаружил, что Рагнхильд Бенгтсен получила значительные травмы гениталий.

— Изнасилование? Но она ни на что не жаловалась. Мы проверили.

— Нет, я знаю. Тем не менее, они нашли старые, но очень серьезные повреждения в области гениталий, которые, несомненно, делали для нее невозможным вагинальный половой акт в течение довольно долгого времени после нападения. И мы уверены, что они не могли быть нанесены ею самой.

***

Карлу и Розе выпала короткая соломинка в первом задании дня, и теперь они стояли перед ветхим домом для отпуска в Тикёбе, где матери Рагнхильд Бенгтсен, вероятно, было разрешено муниципалитетом жить круглый год.

Роза с отсутствием интереса смотрела на обветшалый деревянный дом, который больше подходил для сноса, чем для ремонта. Проржавевшие желоба, явные признаки гниения, выдававшие скудную изоляцию между внешними и внутренними стенами, окна, висящие на одной петле и с разбитыми стеклами — список можно было продолжать. Ветхость, свидетельствующая о бедности, одиночестве и