Карл отодвинул ветку ежевики, вросшую в то, что когда-то было крыльцом, и постучал в дверь.

Женщина, открывшая дверь, ничуть не удивилась. Она убрала седые волосы за уши и пропустила гостей внутрь.

— Думаю, вы пришли выселить меня, — сказала она невозмутимо, когда их встретил резкий запах гнили и мочи. Она прошла перед ними мимо стопок картонных коробок и куч мусора и указала на диван в гостиной, настолько покрытый зеленой плесенью, что на нем не легло бы и животное. Они остались стоять.

— Вы мать Рагнхильд Бенгтсен, я правильно понимаю? — спросил Карл, натягивая маску на рот и нос — и не из-за коронавируса.

Она выглядела удивленной.

— А что с ней?

— Полагаю, вы не следили за новостями последние несколько дней?

Она указала на стопку местных газет, брошенных в углу и лишь наполовину прикрывавших груду пустых консервных банок, остатков еды и пластиковой упаковки. Это было похоже на сцену из трагической телепередачи «Бичоуэддеры»[26]. Настолько далеко от экстремальной организованности ее дочери, насколько это вообще возможно.

— Мы здесь, чтобы сообщить вам, что ваша дочь мертва, госпожа Бенгтсен. Нам очень жаль.

На ее морщинистом лице не отразилось никаких эмоций.

— Думаем, ее убили несколько дней назад. Ее тело нашли в пятницу, — бестактно сказала Роза. Вероятно, она просто хотела побыстрее покончить с этим и выйти на свежий воздух. — Я правильно понимаю, что вы также не знаете, что привело к преступлению?

— Я не разговаривала с ней больше десяти лет, откуда мне знать? — Она всё еще казалась совершенно невозмутимой.

— Десять лет! Могу я спросить, почему? — спросила Роза.

— Она убила своего отца, так с какой стати мне иметь с ней дело?

Внезапно Карл перестал замечать вонь.

— Это для меня новость. На чем вы это основываете? На подозрении или…

— Подозрении? Ха! После того как ему ампутировали ноги, она делала ему инъекции инсулина. И уж поверьте мне, она не сдерживалась. Она убила его.

— Но тогда это, должно быть, было из милосердия, — сказала Роза.

— Да, можно и так сказать, но вы выглядите как идиотка, если спросите меня. Вы вообще в полиции работаете?! Господи Иисусе!

Роза на мгновение откинула голову назад. Она не привыкла к таким оскорблениям.

— Спасибо за комплимент, — ответила она. — Можем мы выйти на улицу и закончить разговор там? Здесь пахнет хуже, чем смерть и навоз.

Она крепко схватила женщину за руку и вытащила ее на улицу, прежде чем Карл успел возразить.

Она отпустила ее на пустыре, который когда-то, вероятно, был газоном.

— А теперь эта идиотка спросит вас, зачем Рагнхильд убила своего отца. И заодно я хочу знать, почему вы не проявили никаких эмоций, даже когда мы сообщили вам, что вашу дочь убили.

Женщина скрестила руки на груди и плюнула на землю.

— Уверена, она это заслужила, эта лживая, злобная сука.

Карл попытался поймать ее взгляд.

— Зачем Рагнхильд убила своего отца?

— О, у нее была навязчивая личность. Сумасшедшая сука.

— Навязчивая личность? — Карл посмотрел на Розу, которая кивала в такт.

— Да, навязчивая. Если бы не это, она бы не говорила, что ее собственный отец надругался над ней в детстве, не так ли? Что он засовывал в нее вешалку, когда она была непослушной, не так ли? — Она повернулась прямо к Карлу и закричала так громко, что плюнула ему на пиджак.

— ВЫ ЖЕ НЕ СТАЛИ БЫ ТАК ГОВОРИТЬ О СОБСТВЕННОМ ОТЦЕ, ПРАВДА?

***

Новость им сообщил Ассад, когда они ехали обратно к Тегльхольмену.

— На том строительном участке в Скевинге нашли еще два тела, Карл.

Значит, он и Маркус были правы. Там было больше одного тела.

— Речь о чем-то недавнем, или…

— Нет. Оба тела пролежали там больше года.

— Они были изуродованы, как тело Рагнхильд Бенгтсен?

— Нет, следов травм, кажется, нет. Но раз они пролежали в земле так долго, пройдет несколько дней, прежде чем мы получим отчет. Их уже отправили к патологоанатому.

— Отлично! Значит, мы не скоро сможем закрыть это дело, — запротестовала Роза. Она всё еще выглядела так, будто хочет не больше, чем хорошенько отлупить женщину, которая так грубо с ней обошлась.

— Может быть, может быть, нет. Это зависит от того, есть ли что-то, что связывает эти два тела с Рагнхильд Бенгтсен, — сказал Карл.

— И именно поэтому мы, черт возьми, застрянем с этим делом, Карл, — сказала Роза, выпуская накопившееся разочарование. — Конечно, есть какая-то связь между этими убийствами, и нам придется ломать голову, пытаясь ее выяснить. Не можешь попросить Маркуса отдать дело кому-нибудь другому, чтобы мы могли заняться нашим собственным расследованием? А это и без того достаточно сложное дело, если тебе нужно напоминание. Я имею в виду, разве мы не отдел по старым, нераскрытым делам? А тут мы занимаемся убийством, где последнее тело едва остыло в могиле. Это не ответственность отдела Q, не так ли?

— Заткнись на минуту, Роза. Я думаю.

Карл смотрел на дорогу. Где-то в этом сером, зимнем пейзаже полей и ферм, вероятно, был выгульщик собак, который заметил фургон, петляющий по дороге к Скевинге, не подозревая, что он везет тела, чтобы закопать их в темноте. Где-то в окрестностях Копенгагена должен быть один или несколько человек, которые задавались вопросом, как женщины вроде Табиты и другие такого же возраста узнали об их клубе. Где-то…

— Прежде чем мы направим все усилия на установление личности других тел, нам следует решить, чем мы в отделе Q занимаемся, а чем нет.

Он не слышал, как Роза вздохнула, но не сомневался, что она это сделала.

***

— Меня из NC3 проинформировали о Mac Палле Расмуссена только час назад, но я уже могу сказать, что будут проблемы, — сказал Гордон, когда они вернулись в офис.

— Потому что?

— Потому что они завалены работой и потому что жесткий диск был очень тщательно очищен.

— Какого черта ты хотя бы не спросил их, думают ли они, что на диске могут быть какие-либо доступные файлы?

Он выглядел разочарованным в себе.

— Нажми на них еще раз, Гордон, и сейчас же. Нам нужно восстановить эти удаленные файлы. Скажи им, что мы понимаем, насколько они загружены, но что это дело жизни и смерти.

Гордон