— Ветроловушки восстановим на старых креплениях снаружи. Это даст нам алиби: «Мы нашли руины и починили их». А вот внутри… — я мысленно прикидывал чертеж. — Сюда сначала впихнем самый минимум для длительного выживания. Сборщики росы, стойка для инструментов, два лежака. Никакого реактора, Элара. Только аккумуляторы и кинетика.

— Значит, будем мерзнуть ночью и жариться днем?

— Издеваешься? Зачем? — я повернулся к ней. — Все знают, что в пустыне, конечно, невозможно жить с комфортом. Если кто-то будет проверять, они найдут длинный каменный мешок, где температура снаружи скачет от плюс тридцати до минус десяти. Но внутреннюю часть, жилую, приспособим для большего комфорта. Иначе даже фримены давно бы поубивали друг друга от такой жизни.

Мы вышли обратно на свет. Солнце уже перевалило зенит, и тени начали удлиняться, меняя очертания впадины «Каменной пасти».

Я подошел к остаткам внешней ветроловушки.

— Смотри, — я указал на разбитое основание. — Нам повезло. Я смогу насадить наши лопасти на этот вал, если выточу переходник. Но мне нужны инструменты. Те, что взяли с собой не подходят.

Я посмотрел на Элару. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на очертания скал. Её поза выражала решимость, но я знал, о чем она думает. О том, что этот каменный склеп станет её домом.

— Пора во второй рейс, — сказал я. — Я вернусь в Башню. Заберу панели обшивки, ткань и все остальное по плану.

— Полетели. — тут же ответила она.

Я покачал головой.

— Нет. Время против нас. Пока я летаю, здесь нужно подготовить площадку. Расчистить завал у входа, начать расширять нишу. Если мы будем летать туда-сюда вдвоем, мы потеряем два дня. А буря может начаться в любой момент. И неизвестно насколько затянется.

Следующие полчаса мы потратили на разгрузку самого необходимого.

Я выкатил из грузового отсека ящики с первой партией припасов, канистры с водой, батареи и баллоны с кислородом (на всякий случай). Пепелац заметно полегчал, "приподнявшись" на амортизаторах.

Последним я вытащил тяжелый кофр. Открыл замки.

Внутри лежал лазерный резак «Титан-4». Старая модель, которую мы нашли в разрушенном трюме. Надежный, как кувалда, и примерно такой же тяжелый. Его батарея весила килограммов пятнадцать.

— Твой лучший друг на ближайшие пять часов, — я с натугой поднял резак и протянул его Эларе.

Она приняла инструмент, слегка покачнувшись под его весом. Её брови поползли вверх, скрываясь под краем шлема.

— Ты шутишь? — она посмотрела на меня, потом на резак, потом на каменную стену. — Ты хочешь, чтобы я этим долбила скалу?

— Не долбила, а резала. Аккуратно. Послойно, — я постучал пальцем по корпусу инструмента. — Ставишь мощность на 60 %. Если поставишь больше — порода остекленеет, и потом мы замучаемся её сверлить. Твоя задача — углубить нишу на два метра. Сделать паз под гермодверь. И ради всего святого, не обрушь свод на себя.

Я развернулся и пошел к кабине, на ходу проверяя герметичность перчаток.

— Эй! — окликнула она меня.

Я остановился у крыла, уже поставив ногу на подножку.

— Что-то не так?

Элара стояла посреди песка, в грязном дистикомбе, с огромным промышленным резаком в руках, который смотрелся на ней так же уместно, как бальная пачка на солдате.

— Кейн, почему это я должна выполнять тяжелую работу, пока ты будешь наслаждаться полетом в кресле пилота?

Я посмотрел на неё. Потом на небо. Потом снова на неё. Ухмылка сама собой расползлась по лицу.

— Ну, Ваше Сиятельство… — протянул я, демонстративно похлопывая ладонью по обшивке орнитоптера. — Тут всё просто. Кто на что учился.

Я подмигнул ей:

— Я учился летать. А вы… — я сделал неопределенный жест в сторону резака и скалы, — ну, видимо, копать.

Секунда тишины. Я видел, как за стеклом её маски расширяются глаза.

— Убью!!! — взвизгнула она.

Элара вскинула тяжеленный резак с неожиданной легкостью, словно это была винтовка, и её палец хищно лег на гашетку.

Я не стал ждать развязки. Хохоча, я взлетел по лестнице, запрыгнул в кабину и ударил по кнопке закрытия люка.

— Кейн, сволочь, открой! — её голос в наушниках перекрывал шум раскручивающихся турбин. — Я тебе этот резак в задницу засуну!

— Люблю тебя, дорогая! Не скучай! — крикнул я в микрофон и врубил тягу.

Пепелац взревел, поднимая вихрь песка. Я видел через боковой иллюминатор, как фигурка Элары метнулась к машине, что-то крича и грозя кулаком, но пылевое облако тут же скрыло её.

Машина рванула вверх, вдавливая меня в кресло. Я заложил крутой вираж, уходя от скал.

Смех застрял в горле так же быстро, как и появился.

Я выровнял курс на Башню и посмотрел на задний обзор. Пыль оседала. Там, внизу, среди гигантских, равнодушных скал, осталась маленькая точка.

Она осталась одна. Без стен, без охраны и лазерным резаком.

Улыбка исчезла. Руки сжали штурвал до белизны в костяшках. Это было правильно. Так нужно для плана. Но черт возьми, как же паршиво было оставлять её там.

— Копай, Элара, — прошептал я в тишину кабины. — Копай и злись на меня. Злость помогает выжить.

Я включил форсаж, желая только одного: обернуться как можно быстрее.

Глава 15. Королева Скал

D-Zero + 3 года и 3 месяца. 21 месяц до прилёта Атрейдесов.

Пыль, поднятая его взлетом, оседала преступно медленно.

Я стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как грязно-бурая точка нашего Пепелаца растворяется в дрожащем мареве горизонта. Гул двигателей — этот надсадный, хриплый вой, который мы так долго настраивали, чтобы он звучал максимально жалко и "на последнем издыхании", — затихал, растворяясь в величественной тишине пустыни. Через минуту он исчез. Точка растворилась в мареве горячего воздуха.

Я осталась одна. Вокруг, на сотни километров — только камень, песок и смерть, ожидающая под барханами.

— «Не скучай, дорогая», — передразнила я вслух, и мой голос прозвучал глухо под маской дистикомба.

Кейн… Мой верный, смертоносный, гениальный и такой иногда непроходимо наивный гхола. Он действительно думал, что я испугаюсь? Я прикрыла глаза, вспоминая его лицо перед отлетом. Эту наглую ухмылку, за которой он прятал беспокойство. Он сбежал так быстро не потому, что спешил за грузом. Он сбежал, потому что боялся увидеть в моих глазах тот самый страх, который он помнил с первого дня нашего знакомства. Страх избалованной девочки, которая потеряла папочку и оказалась одна в песочнице с монстрами. Он всё еще видит во мне ту девочку. Он думает, что эти года в каменном мешке я просто играла, следуя его инструкциям? Что моя уверенность — это лишь отражение его собственной силы, которой он делился со мной?

Какой