кресло. «Перун», превратившись в гончую, устремился к гигантской, пульсирующей багровым светом туше вражеского флагмана. Взгляд капитана скользнул по сфере данных. Столбик боезапаса систем ПКО таял на глазах. Это означало, что автоматические турели на обшивке молотили непрерывно, создавая вокруг эсминца зону смерти и не давая вездесущим дронам войти под щиты.

Вдруг «Перун» дрогнул. Не сильно, но ощутимо, словно споткнулся на бегу. На голограмме состояния корабля тут же тревожно замигал жёлтым кормовой сектор щита. Кто-то из уцелевших врагов сел им на хвост.

— Попадание в корму! — мгновенно среагировал лааарискай-инженер, его пальцы замелькали над пультом, перераспределяя потоки. — Перевожу свободную энергию с бортовых эмиттеров! Держу целостность!

— Не обращать внимания! Рулевой, выведи нас на оптимальную линию удара как можно скорее! — рявкнул Андрей, с трудом сдерживая крупную дрожь в теле.

Волнение никуда не ушло, но химический коктейль в крови делал своё дело: адреналин заставлял разум работать быстрее эмоций, отсекая страх и оставляя лишь холодный расчёт. На голограмме было видно, как корабли Объединённого флота — крейсера и эсминцы — стремительно выходят из общей свалки. Они игнорировали всё: и висящих на хвосте преследователей, и шквальный огонь. Все они устремились к одной-единственной цели.

Позади остались лишь фрегаты. Понимая, что их калибры будут лишь комариными укусами для брони левиафана, они переключились на роль щита, создавая плотную завесу огня ПКО и отсекая рои дронов от ударной группы.

«Перун» содрогнулся снова. Удар был такой силы, что заскрипели переборки. А затем ещё. И ещё. Кормовой щит на схеме пульсировал тревожным красным, принимая на себя ярость врагов.

— Ватсон, анализ противника! — бросил Андрей, даже не взглянув на мигающие индикаторы. Его глаза были прикованы к растущей туше флагмана.

— Сканирую… — бесстрастный голос ИИ прозвучал пугающе спокойно на фоне боя. — Фиксирую перераспределение энергии на «Скате». Для накопления заряда такой мощности они вынуждены отводить энергию от вторичных систем. Секторальные щиты в зоне орудия ослаблены на сорок процентов. Но концентрация москитных сил в этом секторе — критическая.

— Ватсон, транслируй данные всему флоту! — крикнул Андрей, принимая решение за доли секунды. — Всем эсминцам — режим прорыва! Нам хватит скорости и огневой мощи, чтобы достать их! Тяжёлым крейсерам — шквальный огонь по курсу! Выжгите нам коридор в этом чёртовом облаке!

Он отлично понимал, что перехватывает тактическую инициативу у Анжелы. Но сейчас было плевать на этикет и формальную субординацию. Он был здесь, на остриё атаки, и видел возможность, которую из стратегического штаба можно было упустить. Сейчас он был не бывшим пилотом флота, а капитаном корабля, от которого зависела судьба его новой родины.

— Принято, «Перун». Работаем.

Голос координатора крыла перехватчиков прозвучал спокойно и сосредоточенно. Операторы, сидящие в глубоких бункерах «Стражей», не испытывали перегрузок и страха смерти, поэтому их действия были хирургически точными. Андрей увидел, как остатки их москитного флота — сотни серебристых дронов — вспыхнули маневровыми двигателями. Обгоняя тяжёлые корабли ордера, управляемые рои устремились вперёд. Они не берегли машины. Пилоты безжалостно бросали свои аватары в пекло, тараня вражеские «Шершни» и принимая на себя огонь, чтобы расчистить дорогу для ударной группы эсминцев.

Следом заговорили главные калибры крейсеров. «Варяг» и «Кореец» дали слитный залп, и в плотной стене обороны арианцев, прямо перед носом «Перуна», образовалась зияющая брешь, заполненная лишь плазмой и обломками.

Путь к «Скату» был открыт.

— Вперёд! — рявкнул Андрей.

«Перун» отозвался утробным гулом. Двигатели, и так работавшие на пределе, превысили критический режим форсажа. Эсминец прыгнул вперёд, размазывая звёзды в полосы. За ним, держа строй клином, устремились остальные корабли ударной группы.

— Капитан, нас надолго не хватит в таком темпе! — сквозь треск помех прорвался голос Рема. Главный инженер находился в самом сердце корабля, в реакторном отсеке, и Андрей слышал на фоне тревожный вой турбин. — Магнитные ловушки вибрируют, температура активной зоны растёт по экспоненте!

— Нам много и не надо. Держи реактор, Рем! — отрезал Андрей.

— Критический уровень щитов! — офицер-лааарискай почти срывался на писк, его уши в ужасе прижались к голове. — Кормовой эмиттер потерял когерентность! Пробой через три… две…

Андрей бросил быстрый взгляд на схематическое изображение эсминца. Оно заливалось тревожным красным цветом. Да, щиты кормы просели почти до нуля. Кто-то очень методичный и злой висел у них на хвосте, пытаясь достать беглецов.

Рука капитана дёрнулась к пульту перераспределения энергии, но замерла.

Брать резервную энергию было неоткуда. Единственные полные накопители питали носовые сегменты щита. Но впереди, прямо по курсу, бушевал ад из плазмы, обломков взорванных дронов и заградительного огня флагмана. Снять защиту с носа сейчас означало превратиться в пыль ещё до подлёта к цели.

— Корму — игнорировать! — принял тяжёлое решение Андрей. — Полагаться на броню и манёвр! Всю энергию — на носовой дефлектор!

Капитан краем глаза видел, как на тактической сфере несколько маркеров эсминцев, идущих по флангам, вспыхнули тревожным алым цветом. Следом пришли сухие, безжалостные данные телеметрии: два вымпела уничтожены полностью. Они просто исчезли, испарившись во вспышках перегруженных реакторов. Ещё один корабль, получив критические повреждения, резко потерял скорость и вывалился из строя, превращаясь в дрейфующую мишень.

Но их жертва не была напрасной. Сил, что стремились в эту отчаянную, почти самоубийственную атаку, всё ещё было достаточно. «Перун» с размаху влетел в зону смерти — кипящее месиво из обломков, уничтоженных кораблей и роящихся дронов противника.

По броне забарабанило, словно градом по жестяной крыше. Это ошмётки металла и остатки «Шершней» разбивались о носовые щиты и корпус. Системы ПКО эсминца взвыли, работая на пределе механики: турели вращались так быстро, что сливались в размытые пятна, выплёвывая тонны вольфрама и плазмы, расчищая дорогу перед носом корабля.

И вот, за этой завесой хаоса, открылся он. «Скат». Он был огромен, закрывая собой звёзды.

— Цель в захвате! — прокричал ракси, его голос дрожал от азарта.

— По флагману противника… всем, что у нас есть… Огонь! — скомандовал капитан.

Это был не просто залп. Это был единый выдох всего флота.

«Перун» содрогнулся. Это ревели главные калибры. Спаренные рельсотроны выплёвывали вольфрамовую смерть с максимальной скорострельностью, на которую только была способна автоматика, раскаляя стволы добела.

Но эсминец был не один.

Слева и справа, сверху и снизу, прорываясь сквозь облако обломков, в атаку шли десятки других эсминцев Объединённого флота. И у них аргументы ещё оставались.

Сотни ракет расчертили пространство, обгоняя «Перун». Это была лавина из противокорабельных ракет, выпущенная всеми