Дорожка оказалась вымощенной утопшими в земле толстыми досками, ну а самое интересное было в центре поляны: круг из столбов с вырезанными на них знаками отдаленно напоминал Стоунхендж. Плоский камень явно служил алтарем, и на нем уже были расставлены свечи, что-то нарисовано, лежали два крупных, с яблоко размером, энергокристалла и изогнутый ритуальный клинок.

Аф-фигительно… Хочу назад в свою родную реанимацию! Или не хочу?

Мешок с меня сняли, кляп вставить не догадались. Арнетта с какого-то перепугу тоже здесь, хотя и выглядит бледненько. И эльф-проститут собственной персоной, смотрит алчно на кривой нож, явно представляет, как выпустит им мне кишки вперемешку с магией.

— Иди! — Он устал, наверное, нести меня к месту жертвоприношения и поставил на ноги, толкая в спину.

Ну да, разбежалась.

Я мгновенно стекла поближе к густой траве, скрутилась на ней в неудобный для транспортировки узел и, недолго думая, дотянулась зубами, куда смогла: цапнула эльфа за колено прямо сквозь штаны.

А нечего было на такое мероприятие наряжаться в шелк и короткие сапожки, похожие на казаки! Напялил бы ботфорты — я бы их не прокусила. Наверное.

— Ай-я! — пронзительно тонко взвизгнул эльф, отпрыгивая.

Арнетта на всякий случай тоже шарахнулась.

Я же перекатилась в сторонку и уже там вскочила — мне связали не ноги, а руки — и припустила прочь. Тропка одна и по логике должна вывести к проезжему тракту. Авось, увижу кого, смогу позвать на помощь. Ломиться в кусты я не пыталась — точно догонят.

— Держи ее! — пискнула Арнетта.

— Сама держи! — огрызнулся эльф. Однако, судя по топоту, он почти нагнал меня.

Ветка ближайшего дерева внезапно изогнулась с душераздирающим, убийственным для ушей протяжным скрипом, во сто крат ужаснее, чем ногтем по стеклу, и с силой хлестнула меня по коленям.

Я кувыркнулась и тут же была схвачена. Эльф предусмотрительно удерживал меня так, чтобы ни кусаться, ни лягаться я не могла. Ругаясь хором со мной, он дотащил меня до второго столба, отмеченного спиральной закорючкой.

Приготовившись вырываться, когда парочка похитителей будет возиться с веревкой, чтобы привязать меня к столбу, я вдруг поняла, что нечто касается плеч, груди, живота, ног.

Столб сам выпустил коричневатые лианы и старательно примотал к себе, в результате я оказалась буквально спеленута, так что разве что гусеницу могла изобразить, да и то очень невнятно. Свободно же я могла только моргать, ну и немного крутить головой.

— Дальше ты сам. — Арнетта, судя по тому, как звучал ее голос, нервничала все сильнее. — И потом привезешь девчонку к тетке, как обещал! Бездарная, она как раз сгодится грядки полоть, Сой на нее даже не посмотрит!

Вот же дура, прости господи. Она слепая, что ли? Не видит, что никто не собирается оставлять меня в живых? Или видит, но нарочно закрывает глаза? Мол, если вдруг чего, я не я, кобыла не моя? Ничего не знала, помогала избавить однокурсницу от чужеродной магии, а что эльф-злодей ее прирежет, даже подумать не могла!

— Идиотка, ты все равно соучастница убийства! — Оставлять поганке даже намек на чистую совесть я не собиралась, а рот мне так и не заткнули. — Все ты знала с самого начала и участвуешь в человеческом жертвоприношении! Первый же настоящий допрос в управлении — и ты отправишься на костер!

— Заткнись! — Похоже, я окончательно вывела из себя эльфийскую нечисть, потому что грязную тряпку мне в рот буквально вколотили, чуть не выбив зубы. Тьфу… ар-р! Кха… — Не слушай ее, езжай домой. Я все сам сделаю, ты точно не будешь ни в чем замешана!

Арнетта замерла, на ее лице отразилась борьба, причем мне вдруг показалось, что не внутренняя, совести с желанием от меня избавиться, а скорее внешняя, здравого смысла и давления сюжета. На миг в ее глазах прояснилось, и я успела подумать, что никакая Арнетта не злодейка, ей просто не повезло стать марионеткой авторши. Девушка явно была в ужасе от происходящего вообще и от себя в этом действе в частности.

Чуда не случилось, глаза Арнетты остекленели.

— Вот правильно, помолчи, истеричка! — выкрикнула она. — Магию отдашь, и ничего плохого с тобой не случится, я даже о Нике, таком славном мальчике, позабочусь вместо тебя!

Она развернулась, отчего юбка взметнулась, закрутилась у ее щиколоток, и почти побежала прочь.

Я, спеленутая до обездвиженности, осталась с эльфом наедине. Он выждал, когда Арнетта точно удалится, взял с алтаря нож и, точь-в-точь как в книге, провел по лезвию пальцем. То есть, если сюжет выправится, меня спасет Сой? Или же не спасет? В ушах прозвучал его спокойный голос: «Зачем тебе магия? Будешь светской леди и матерью моих детей». Подумалось, что в новой логике сюжета Сой скорее не спасет, а займет место эльфа и сам отберет у меня магию. Уж не он ли помог Арнетте устроить мое похищение из своего дома?!

А-а-а! Ну почему, почему я все еще дурацкая положительная героиня, которая без посторонней помощи через порог не может перешагнуть, не то что от злобной эльфячести отбиться?! Я же сто раз повторила: хочу быть злодейкой! Такой, которая выпотрошит врагов и не заметит! Максимум кишки с подола стряхнет и пойдет дальше!

— Вот и все, детка. Твоя кровь — моя кровь, твоя сила — моя сила, твоя жизнь — моя жизнь!

Чтоб ты подавился, урод ушастый!

Глава 42

Его слова что-то пробудили во мне. Сперва я ощутила странное томление, по телу побежали мурашки, меня охватил неприятный жар, будто у меня взлетает температура куда-нибудь под сорок с лишним. Эльф продолжал твердить про силу и кровь, его голос теперь звучал глухо. Он же только тряпку мне в рот затолкал, уши ватой не забивал…

Желудок скрутило, и я отчетливо поняла, как внутри меня пробуждается и закипает нечто. Может, магия? Зацепившись за эту простую и обнадеживающую мысль, я открыла глаза, увидела эльфа за алтарем. Его рот открывался и закрывался, он явно продолжал речитатив, однако я больше вообще ничего не слышала. Жар нарастал, и я не стала ему сопротивляться, напротив — расслабилась, позволила волне закипающей во мне силы подхватить меня. Больше того, я сама сознательно подкинула дровишек гнева, ярости и своего первоначального желания стать именно злодейкой этой истории.

Полыхнуло.

Перед глазами появился багровый туман, и в нем утонуло все: мир вокруг, мое сознание.

В себя я пришла в странном месте — на жесткой кушетке в небольшой комнатушке, напоминающей закуток деревенской избушки. У окна