Я невольно покосилась на широкое седло. Оно казалось огромным, но я прекрасно понимала — двум взрослым людям, да ещё в дорожной одежде, там будет тесно.

— Конь нас выдержит? — спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Барон коротко кивнул, даже не взглянув на меня.

— Держитесь за луку, остальное — моя забота.

Он подошёл ближе, взял меня за локоть, развернул лицом к гнедому жеребцу.

— Поднимайтесь, миледи.

В его голосе не было ни тени мягкости, это был приказ. Я попыталась найти опору ногой в стремени, но узкое платье не давало подняться высоко. Барон молча шагнул ко мне, обхватил ладонями за талию. Его пальцы сомкнулись уверенно, почти жёстко, и он легко поднял меня, одним рывком.

Воздух невольно вырвался из лёгких, когда я оказалась на луке седла, свесив обе ноги на одну сторону.

— Не ёрзайте, — коротко бросил лорд Стэнли, поправляя полы моего плаща, чтобы прикрыть колени.

Потом взялся за луку, опираясь на стремена, и одним мощным движением, с неожиданной для своего роста ловкостью вскочил в седло позади меня. Конь встрепенулся, почувствовав двойной вес, но барон сдержал его лёгким движением поводьев.

Теснота оказалась сильнее, чем я ожидала. Теперь грудь мужчины почти касалась моей спины, а колено упиралось в бедро. Я ощущала тепло, исходящее от него, и едва уловимый запах кожи, металла и соли.

Лорд Стэнли наклонился вперёд, одной рукой удерживая повод, другой — обхватил меня за талию, фиксируя так крепко, что я поняла: упасть невозможно.

Но и отстраниться некуда.

— Придётся потерпеть, миледи, — тихо произнёс барон у самого уха, и его голос прозвучал глухо, почти интимно, хотя в нём не было ни намёка на заигрывание. — И не вздумайте вертеться, иначе мы оба полетим вниз.

Гнедой жеребец двинулся шагом. От толчков седла меня качало, и каждый раз хват мужчины крепчал, не позволяя ни отклониться, ни потерять равновесие. Я старалась глядеть только вперёд, но его близость и осознание, что отодвинуться некуда, сбивали с толка.

Когда конь перешёл на рысь, я громко, судорожно втянула носом воздух, не на шутку испугавшись.

— Успокойтесь, — негромко велел лорд Стэнли.

— Легко сказать, — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала досада.

Он коротко хмыкнул, будто это его позабавило, но руку не убрал, наоборот, сжал чуть сильнее, заставляя сидеть ровно. Конь под ним шёл уверенно, пружинисто, а ветер трепал полы моего плаща, вырывал из-под белой накидки пряди волос и бросая их мне на лицо. Я боялась разжать хватку и отпустить луку седла хоть на мгновение, чтобы смахнуть короткие прядки.

— Дорога разбита, — сообщил барон, чуть нагибаясь, чтобы обойти нависшие ветви. Его грудь на миг прижалась к моей спине плотнее, и я затаила дыхание. — Держитесь крепче.

Когда конь запрыгал по колдобинам, я вцепилась в луку до побелевших костяшек, а он подхватил меня обеими руками за талию, почти приподняв, чтобы смягчить тряску. Это было так неожиданно, что я выдохнула слишком резко.

Дорога, казалось, длилась вечность. Я слышала, как мужчина дышит за моей спиной, ровно, глубоко, будто всё происходящее — простая рутина. А я… я ловила себя на том, что каждая минута этой вынужденной близости выводит меня из равновесия куда сильнее, чем хотелось бы признать.

Под конец я уже мечтала оказаться у замка Равенхолл и начать переговоры с кем угодно. Леди Маргарет, Роберт, восставший из мёртвых Генрих — без разницы, лишь бы эта неловкость закончилась.

Я старалась сосредоточиться на пейзаже, чтобы отвлечься, и постепенно начала узнавать места, по которым меня везли в обитель поздним вечером. Вскоре я увидела издалека ров с водой и поднятый мост, а спустя несколько минут, когда дорога чуть вильнула, перед нами открылся и вид на дикий, неухоженный сад вблизи замка.

Теперь, когда мы спускались, сидеть стало ещё неудобнее. Барон Стэнли старался, но время от времени наваливался на меня, и тяжесть его тела, мощная широкая грудь будоражила совсем не те мысли...

Я не сдержала облегчённого вздоха, когда одним скупым словом он велел остановиться: до моста и замка оставалось совсем немного. Мужчина остро глянул на меня, и я понадеялась, что мою радость он свяжет с усталостью от езды, а не с близостью к нему.

По приказу барона развернули белоснежные стяги: знак того, что мы пришли с миром.

— Я поведу, просто держитесь крепче, миледи, — прочистив горло, сказал лорд Стэнли и взял жеребца под узды, не став возвращаться в седло.

Быть может, он намеревался поступить так изначально.

Или же... наша близость стала испытанием и для него.

Путь до поднятого моста занял не более пятнадцати минут, а затем потекло бесконечное ожидание. Белые стяги без слов говорили о наших намерениях. Мы ждали переговорщика, но ничего не происходило довольно долго. У меня занемела поясница, я не чувствовала ног и бёдер и постоянно ёрзала, заставляя гнедого жеребца укоризненного всхрапывать и коситься на меня влажными глазами в обрамлении пушистых ресниц, но не смела попроситься слезть.

Не знаю, что меня пугало больше: каменное лицо барона Стэнли или тот факт, что ему придётся вновь обхватить мою талию, чтобы снять с лошади?

— Они унижают нас этим ожиданием, — не выдержав, в какой-то момент закряхтел недовольно маркиз Нотвуд.

Остальные молчали, не осмеливаясь заговаривать.

— Это недопустимо, мы посланники герцога Блэкстона, а не какие-то торговцы! — горячился маркиз.

Барон, казалось, даже не слышал. Его сосредоточенный взгляд был устремлён к замку и укреплениям, глаза считывали все, что только возможно: число рыцарей на стенах, бойницы в башнях, пробелы в обороне, слабые места...

Он изучал всё — от наклона откосов до глубины рва, где чёрная вода колыхалась от ветра. Высокие серые стены, сложенные из грубо тёсаного камня, казались монолитными, но барон наверняка уже заметил, где кладка осела и пошли трещины. Над главными воротами возвышалась массивная башня с подъёмным мостом, цепи которого тускло блестели в сером свете. По периметру зубчатых стен лениво прохаживались стражники с копьями, но у западной башни, куда вела тропа, дозорных было заметно меньше.

Над крышей донжона колыхался выцветший штандарт с гербом Равенхолл — но ветер разворачивал его так вяло, что цвета и фигуры на нём можно было различить лишь приглядевшись.

— Взять его будет нелегко, — заключил барон Стэнли, и в голосе прозвучало… удовлетворение?!

— А как же переговоры? — напомнила я.

Он с ног до головы окинул меня насмешливым взглядом.

— Я не верю в их успех, — спокойно произнёс барон Стэнли, и я опешила.

Его слова подстегнули меня и заставили гордо произнести.

— Напрасно. Я здесь, чтобы защитить своих людей, —