секретарем. Так что на людей насмотрелась. А потом он меня в управляющие к себе перевел. Так что твой хозяин вырос на моих глазах. А как вырос, так и переманил меня к себе. И я ему в лоб говорила, что невеста его – змея подколодная. Ходи и оглядывайся, чтоб не укусила. Да ты, наверно, и сама уже знаешь. Ведь знаешь?

- От вас ничего не скроешь, - покачала я головой.

- Да и скрывать нечего! У тебя ж на лбу написано, что ты безкозненная, искренняя. А барыня таких не почитает. Только с ровней любезничает. Ну все! Хватит разговоры разговаривать! Быстренько переодеться, руки помыть и в столовую. Я сейчас велю накрывать, - деловито закончила Анфиса.

«Велю накрывать!» - это звучало так патриархально и очень мило. Чувствовалось, что Анфиса, хоть и наемный работник, но любит Дежнева, как родного. Так классики описывали быт дворянских семей.

И тут мне в голову закрался вопрос. А есть ли у Тины дворянские корни, которыми она так гордится?! Я считала, что аристократичность и интеллигентность заложены в генах и, несмотря на то, что многие годы за наличие «голубой крови» можно было и жизнью поплатиться, потомки не могут позорить знатных предков.

А Тина вела себя по-быдляцки. И я даже радовалась, что Илья остался в Москве. Иначе эта пиявка здесь бы тоже поселилась.

К своей увлеченности Дежневым я относилась как к хронической болезни. Она и есть, но жить не мешает.

Глава 25

И мы несколько дней жили спокойно. Даже дружно. Горничная тоже оказалась неплохой девчонкой, приехавшей из ближнего зарубежья. По вечерам, после того, как я укладывала Аришку спать, мы с Диной и Анфисой пили чай, болтали ни о чем. Почти как с Ларчиком. И умиротворенные расходились по своим углам.

Плюхнувшись в кровать, я, словно запутанный клубок, по ниточке разбирала свои воспоминания об Илье. Его заинтересованный взгляд в декольте, его уверенную руку, поднимающую меня на ноги, его прикосновение к моим губам, нотки хрипотцы от волнения в его голосе. Снова и снова я испытывала чувство парения, вытаскивая из памяти считанные минуты, проведенные с ним наедине. Натешившись, сладко засыпала в привычной иллюзии счастья. Мысли о том, что нам вместе не быть, я отгоняла, как назойливых мух, чтоб не мешали познавать дзен.

Но однажды мой дзен разлетелся в ошметки, заставив сердце снова сжиматься от боли.

И причина этому – случайно открывшиеся «тайные знания».

Нет, я не хотела. Я знаю, что так поступают только дурно воспитанные люди. Даже говорила себе, что я не лучше Тины, но не удержалась…

Проведать нас приехал Дежнев с отцом, статным мужчиной с благородной сединой и аккуратной бородкой, как у звезд кино «в летах». Он привез кучу пакетов – с игрушками, книжками, огромный набор восковых мелков, перламутровые краски. Словом, настоящее богатство.

- Здравствуй, Аришка! Я твой… дедушка! – голос Дежнева-старшего внезапно охрип. Он кашлянул, будто избавляясь от чего-то, застрявшего в горле.

- Здравствуйте. – Ответила я за двоих. - Я Маша. Аришка незнакомых людей стесняется.

- Ну будем знакомы! – точь-в- точь повторил он слова Анфисы. – Я Никита Ильич. Покажите, чем вы тут занимаетесь!

Мы поднялись в комнату Аришки, и она, немного постеснявшись, начала выкладывать перед дедушкой рисунки, прописи, тетрадки с примерами, которые мы решали. Было видно, что он ей понравился. Надеюсь, не только из-за подарков.

- Ну молодцы. Не стыдно будет в школу отправлять. Я узнавал, так к первоклашкам та-а-кие требования предъявляют!

Пока Дежнев- старший оценивал нашу работу, я ловила буравящие взгляды Ильи, от которых у меня сладкие мурашки разбегались по телу.

Сказка возвращалась?

Я быстренько отогнала эту мысль, понимая, что она неправильная.

- Ты умница, - похвалил дедушка. – А хочешь, я научу тебя в шахматы играть? Я привез!

Никита Ильич подмигнул Аришке, и она, на удивление, согласилась. Правда, перед тем, как кивнуть в ответ на вопрос, посмотрела на меня. Я подняла два больших пальца в знак одобрения. И вскоре поняла, что девочка увлеклась, и я могу пойти попить кофе с ватрушками, которыми с утра хвалился Степаныч, наш повар.

Похоже, такая же мысль пришла и в голову Илье. Он двинулся вслед за мной и в коридоре поймал меня за руку. Сердце ёкнуло и забилось пойманным воробышком.

- Маша, не убегай. Мы давно не виделись, расскажи, как вы тут обустроились, - в голосе Ильи прорезалась явная хрипотца, которую я самонадеянно приписала волнению. Но это не повод интимничать в коридоре.

Я перевела выразительный взгляд на руку.

- Прости, включился хватательный рефлекс.

Он отпустил меня, и мне показалось с сожалением.

- Пойдем в столовую? Помнится, я обещал тебе к зарплате прибавку сделать, если будешь делать мне кофе. Отрабатывай! – он улыбнулся с видом кота, поймавшего мышку.

- Я же не против. Только вы нас выселили. Так что нечего попрекать недоработкой! – ответила я на автомате и развела руками. На самом деле неважно было, что говорил Илья и что отвечала я. Главное, что он был здесь, что я таяла от его близости и просила Вселенную продлить эти минуты.

Мы спустились вниз. И Илья не стал дожидаться, пока я принесу ему кофе. Он пошел вслед за мной на кухню.

Сейчас процесс мне гораздо трудней давался. Я чувствовала взгляд Ильи и боялась забыть, сколько положила ложек кофе, добавила ли сахар. Все, чего мне хотелось, это очутиться в его крепких объятиях, почувствовать его дыхание на своей коже, забыть, как дышать от его поцелуя.

И как я ни старалась избавиться от этого наваждения, ничего не получалось. Наконец, я разлила свой фирменный «эликсир богов», и мое напряжение перераспределилось. Кофе с ватрушками тоже требовали к себе уважения!

Я рассказала, как нас встретили, чем мы занимаемся, чему научили Коржика, а Илья все это время не сводил с меня глаз.

И не знаю, чем бы закончилось наше кофепитие, если б не Анфиса. Она пропустила приезд хозяев, разбирая с поваром запасы в подвале. Домоправительница не обращала внимания на протесты Дежнева, который убеждал ее, что все можно купить, и как рачительная хозяйка закатывала в банки огурцы, помидоры, квасила капусту. Еще как только стали обживать дом, она с боем отвоевала участок