тело сопротивлялось, солгала, потому что у меня не было выбора, я должна была сделать это ради Эндрю Мортона. Мне не стоило ввязываться во всю эту историю, но душевные раны не затягиваются, а моя печаль слишком сильно давит на сердце.

Королева непроницаема. Я больше не смогу достучаться до нее. Мне так хотелось ей нравиться, а ей так хотелось в меня верить – как же я разрушила ее надежды. Мне бесконечно жаль, что я не сумела сделать Чарльза счастливым.

Мы с Чарльзом разрушаем легенду о сказочном браке.

Провидение одарило нас всем, но мы все растратили. Грядет масштабная ревизия.

Королева прерывает наш разговор. Лгунья Диана больше не заслуживает ни минуты. Я сделала реверанс, и она не стала меня останавливать.

САРА: Она наверняка все знала.

Я: Нет, я не думаю.

Королева вызвала своего пресс-секретаря. Как он мог не знать о выходе новой биографии Дианы? Это серьезное упущение. Ее величество хочет немедленно выяснить имя издателя, запретить публикацию рекламных отрывков и не допустить появления книги в продаже.

Как Диане удалось сохранить в тайне подобный проект? Только сейчас королева понимает, насколько запущенна семейная жизнь ее сына. Чарльз вообще не появляется в Кенсингтоне.

Несмотря на это, мне объявляют войну. У меня больше не осталось союзников во дворце.

Я не понимала, какую силу могут иметь написанные слова.

Странно, насколько же может удивить событие, которое ты сам и подготовил. На следующий день после нашего разговора с королевой на первых страницах The Sunday Times и во всех газетных киосках столицы появляются такие слова: «Брак Чарльза и Дианы рухнул: принцесса заявила, что не станет королевой».

Меня раскрыли. Эта фраза звучит как приговор. Королева мне, конечно, не поверила, но какие-то сомнения еще могли оставаться. Теперь же каждый заголовок насыщен доказательствами моей лжи, слова «брак рухнул» развешаны по всем лондонским стенам.

Чарльз, ты понимаешь? Чарльз, ты меня не слышишь, так, может быть, хотя бы прочитаешь?

Правда всех пугает. Притом что мы с Чарльзом уже давно не живем вместе, встречаясь только на официальных приемах в угоду фотографам.

Я объявила, что не стану королевой. Но если Чарльз станет королем, кем буду я – королевой, с которой он расстался? Вопрос сложный. Я надеялась добиться официального расставания, но на развод я не претендую. Понятно, что развода между принцем и принцессой Уэльской просто не может быть.

Королева не заслужила этого жалкого зрелища, публичного скандала между ее сыном и невесткой. Эта женщина всю жизнь готовилась стать королевой, она не может понять наших поступков. Быть может, и она втайне мечтает гулять по улицам в одиночестве… Только в отличие от меня королева живет в золотой клетке с самого рождения, это ее судьба, а не моя.

Я боялась ее гнева больше, чем реакции Чарльза: именно она может отобрать у меня детей, сослать в далекую пустыню, чтобы избавиться от меня и тех проблем, которые я создаю королевской семье. Я стала для них дьяволом во плоти.

Итак, вся Англия разделилась на два лагеря, и оскорбленные моей дерзостью столкнулись с защитниками моей правды.

С одной стороны – элита, которая держит на коротком поводке моих поклонников и книготорговцев, бойкотирующих эту, на их взгляд, скандальную книгу. С другой – представители прессы, которые поддерживают меня, несмотря на обвинения в позорном эксгибиционизме. Среди них главный редактор The Sunday Times Эндрю Нил, ответственный за политические программы на BBC, который защищает мою книгу на телевидении и дает отпор правящим кругам. Благодаря ему биографию Эндрю Мортона все-таки начнут воспринимать всерьез.

Мне потребовалось много безрассудства и гнева, чтобы объявить войну королевской семье. Если бы рядом со мной не было Оливера Хоара, я бы не решилась.

Мы действовали слишком быстро и зашли слишком далеко. Оливер рисковал вместе со мной. Моя растущая известность угрожает ему не меньше, чем мне самой. В прессе засветилась наша общая фотография. После этого Оливер уходит от жены и поселяется в квартире друга, живущего в Пимлико. Мысль о том, что теперь он свободен, пугает меня. Я влюблена в него, но не хочу быть причиной распада его семьи, да и сама не уверена, что готова к полноценным отношениям. Его жена богата, а я финансово зависима от Чарльза. Вопрос о нашем расставании еще решается: пока неясно, на каких условиях оно случится. Наши с Оливером семейные обстоятельства трудно назвать простыми, нам сложно видеться и даже разговаривать: возможно, нас прослушивают, и каждый раз, когда я звоню Оливеру, трубку берет его жена. Я нахожусь в той точке своей жизни, где все камеры Англии направлены на меня.

Нам нужны союзники. Теперь я понимаю Чарльза: в такой ситуации очень важно иметь тех, кто всегда прикроет и поддержит. Мой водитель согласился провозить Оливера в багажнике своей машины. Джеймс Колтхерст даже не подозревает об этом. Мои приключения вторят выходкам Чарльза, и пока в Хайгроуве дрожит земля, в Кенсингтоне начинается мощная контратака.

Если бы Чарльз не начал эту войну, мы с Оливером все равно стали бы любовниками? Возможно. Любовная страсть не знает преград. Мы мечтаем о домике в Тоскане, а там уж того гляди и о ребенке.

В конце концов королева дала сигнал: пора. 9 декабря 1992 года, через несколько месяцев после выхода книги Эндрю Мортона, было официально объявлено о нашем расставании с Чарльзом.

Монархия священна. Теперь я никто.

Я опустошена и свободна. Перед моими глазами проносятся кадры из нашей с Чарльзом семейной жизни, в равной степени несостоявшейся и яркой. Я бы оставила Оливера Хоара и все наши тосканские планы – Чарльзу стоило только захотеть. И согласиться уйти от Камиллы. Но он даже не попытался.

Принц Филипп – единственный друг, который остался у меня в королевской семье: «Я не могу понять, как человек в здравом уме может предпочесть вам Камиллу». Из чувства заботы он предложил мне уехать из Кенсингтона, но я хочу остаться в привычной обстановке, хочу сохранить свой дом. В моей жизни и так слишком многое изменилось. Надо мной смеются, говорят, что я окружила себя шарлатанами, но мне все равно. Моя целительница Симона Симмонс все равно приедет изгонять злых духов и очищать Кенсингтон от негативной энергии. Она утверждает, что может наполнить новой жизнью комнаты, в которых я столько раз умирала. Главное – верить, что это помогает, я готова на все, чтобы хоть немного утешиться и почувствовать себя лучше, я устала от бесконечных попыток выбраться из этой ямы.

Меня по-прежнему преследуют мысли о Камилле. Ни Оливер Хоар, ни работа над книгой не