прекрасной Алисы Кеппел, любовницы принца Уэльского и будущего короля Эдуарда VII. В этой семье просто пунктик на принцах Уэльских. Миссис Кеппел не удовлетворилась своим мужем-подполковником, как и миссис К. – офицером британской армии. Традиция продолжается, и супругам остается лишь смириться.

Вот моих родителей не устроила любовь втроем. Интересно, при дворе ждут, что меня она устроит? Может, сомнения, так внезапно охватившие бабушку накануне нашей свадьбы, связаны именно с этим? Предыдущие принцы Уэльские никогда не бросали своих любовниц – они просто заводили еще одну.

Свадьба Ферги назначена на июль, и ее радостное предвкушение все глубже погружает меня в отчаяние. Ее история любви только начинается, моя же подходит к концу. Вернее, заканчивается, так и не начавшись.

Вот тогда мне и захотелось обольстить кого-нибудь, кроме Чарльза. Сначала просто из мести. Это низко, это ужасно, это банально. Меня оправдывает лишь безнадежность положения, в котором я оказалась.

Интересно, правда ли к этому меня подтолкнула Ферги? Желание кого-то обольстить появилось раньше первого кандидата. Я стала доступной женщиной еще до того, как он появился на горизонте. Мужчины словно чувствуют такие вещи.

На одном из приемов недалеко от Мейфэра среди гостей оказался майор Джеймс Хьюитт. Высокий, красивый – выше и красивее всех мужчин, которые его окружали. Взгляд его голубых глаз задержался на моих на пару секунд дольше, чем это позволяют правила приличия. Дело было накануне свадьбы Ферги. Мы поняли друг друга. Очаровательный и очарованный мужчина вернул меня к жизни. Хватило одного взгляда, чтобы мое сердце снова забилось, пробуждая во мне новое желание.

Я поддалась обаянию другого мужчины.

Джеймс пробирается сквозь толпу с бокалом в руке. Он интересуется, не хочу ли я выпить чего-нибудь, и предлагает мне свой бокал: «Вы читаете мои мысли». Мы смеемся. Нам легко вместе. Он говорит мне, что я красивая. Я не нравлюсь мужчине, которого люблю, но нравлюсь Джеймсу: это видно по его взгляду. Мое сердце постоянно кровоточит из-за Чарльза, я не нуждаюсь в оправданиях – ну разве что самую малость – и все же виню себя в том, что скоро произойдет. Поддаться Джеймсу – значит признать, что у нас с Чарльзом все кончено. От этой мысли я впадаю в еще большее отчаяние.

Я пригласила Джеймса на ужин в Кенсингтоне. Теперь мы с Чарльзом сравняем счет. Сравняем? Вообще-то едва ли, Чарльз заметно опережает меня по части распутства; мне остается его только догонять.

У Чарльза есть любовница – что ж, у меня будет любовник.

В объятиях Джеймса я искала утешения. Но не только. Он нравился мне. К несчастью, чтобы забыть одного мужчину, недостаточно отдаться другому. Объятия Джеймса оградили меня от Чарльза, но не вытеснили его. Усилили чувство вины и печали. Джеймс утешает меня, не избавляя от грусти.

Все это не может не иметь последствий. Мы с Чарльзом подвергаем опасности королевскую семью и будущее английского престола. Одно его слово – и я бы вернулась. Я бы простила его. Но Чарльз продолжает молчать.

Став нелюбимой женой, брошенная девочка повторила материнский сценарий. История циклична. И все же я не нарушала своей преданности: любя Джеймса, я никогда не отказывалась от Чарльза. Я всегда хотела, чтобы он меня любил.

Я хочу довериться тому единственному человеку, к которому не стоит обращаться, – королеве.

Эта женщина, столь достойно встречавшая все невзгоды судьбы, кажется мне примером для подражания, последним пристанищем. Я представляю, как одним взмахом волшебного скипетра она исцелит наш разваливающийся брак. Я хочу в последний раз попытать удачу, и, не сказав ни слова Чарльзу, прошу встречи у его матери, королевы Елизаветы.

Конечно, не стоит считать королеву волшебницей или своей духовницей. Но я настроена решительно.

Я кланяюсь, она целует меня в щеку.

На ней желтый твидовый костюм-двойка с юбкой, на мне брюки. Я пришла одна, королева – с армией своих корги, мои друзья Мьюик и Сэнди заметно потолстели. Хозяйка указывает им на диван: собаки, как обычно, понимают ее с полуслова. Она снимает очки для чтения, чтобы взглянуть на меня повнимательнее. Мать моего супруга догадывается о причинах этого визита.

Полагаю, она в курсе моих отношений с Джеймсом Хьюиттом и не одобряет их. Сердце уходит в пятки… Разведка во дворце работает хорошо. Королева знает, насколько связь Камиллы и Чарльза мучительна для меня, в ее взгляде я вижу проблеск снисхождения. Я стараюсь дышать ровнее. Мы то и дело замолкаем. Ни одна, ни другая не может изъясняться свободно. Я – потому что сама не без греха, она – потому что не хочет критиковать своего сына.

Сотрясаясь от рыданий, я говорю о Чарльзе. Королева сохраняет спокойствие:

– Однажды вы станете королевой, Диана… – говорит она, чтобы я взяла себя в руки.

Это обращение власть имущей к простой смертной. Ей хочется, чтобы я брала с нее пример, чтобы стала такой же сильной и волевой, чтобы ставила долг превыше любви и готовилась принять английскую корону, тогда как я – всего лишь мисс Спенсер, которая не может быть сильной, если ее сердце разбито.

Она кладет свою августейшую руку на мою, мне надо успокоиться. Я чувствую ее силу и тепло, но это не помогает. Я не родилась в королевской семье, я простая англичанка с простыми мечтами. Обычная женщина, с обычными женскими реакциями. Мне бы хотелось быть такой же, как она, но меня не воспитывали, чтобы управлять государством, я ни за что не отвечаю. Без любви принца я не вижу смысла своего существования, даже смысла ходить за ним с букетом в руке – это просто нечестно и нелепо. Чарльз отталкивает меня своей нелюбовью.

Королева сжимает мое запястье. Я плачу, опустив голову, а когда выпрямляюсь, то вижу, что глаза королевы заволокло слезами: мы обе – и я, и она – потерпели поражение. Чарльз обманывает нас. Он обещал отцу постараться забыть о Камилле хотя бы на ближайшие пять лет. Но не сдержал своего слова. В этот момент я впервые могла бы назвать ее мамой, как она когда-то просила, – но не осмелилась.

Королева убирает руку: она хочет спасти наш брак, но не знает, как бороться с желаниями сына. Она не дала Чарльзу и Камилле пожениться, пыталась препятствовать их общению, отказываясь находиться в одной комнате с миссис К. Ну и что?

Мы целуемся на прощание, мои слезы раздражают ее, она равнодушна ко всякого рода проявлениям эмоций.

– Простите…

Я не закончила фразу, но это уже неважно, наша встреча подошла к концу.

Едва вернувшись в Кенсингтон, я получила звонок от бабушки: она назвала меня дрянью. Почему? Потому что я ходила к королеве в брюках. Ей уже доложили. Мои