же самого. Чтобы я чтил традиции нашего рода и работал на семейном предприятии. Просто у нас с Вороновыми подход к жизни разный.

— Это видно. Получается, на своих полях вы не используете никакие химикаты и пестициды Вороновых, верно?

— Верно. Эти земли чисты, и мы свято блюдем этот, скажем так, обет. Вот только…

— Что? — сразу насторожился я, даже отложив кусочек курицы, наколотый на вилку.

— Я этому обету изменил недавно. Это связано с той напастью… — Капустин вдруг нахмурился, высокий лоб избороздили морщины. Он легонько стукнул кулаком по столу. — Но об этом потом! Сказал же…

Возражать и продолжать расспросы не стал — выяснил уже, что хотел. Мысль, которую я катал в мозгу, зародилась, когда мы свернули с оживленной трассы несколько часов назад.

Если в этой глуши много лет не пользовались благами цивилизации, которые, как я уже выяснил, почти всегда полны Порчи, то вполне может быть, что смогу найти здесь живую Нить. Правда, пока что мне это не удалось, но и видел я мало что. Надо походить по здешним местам, чтобы оправдать мои надежды или опровергнуть их.

Я твердо верил, что магия в этом мире еще жива. Ведь есть же эти их Реликты и живые артефакты. Значит, должны быть и Нити. Не может их не быть.

Обед продолжался. У меня сложилось стойкое впечатление, что он собирается перейти в ужин. Надеюсь, хотя бы в завтрак не перейдет.

— Папенька, а можно танцы? — с напускной кротостью вдруг попросила Василиса.

— Да, отец, — поддержала ее степенная Елена. — Душа танца просит.

— А чего бы и нет? Хорошо сидим, можно хорошо и сплясать! Прохор, тащи настил! Федька, дуй за гармонью!

Всего через четверть часа посреди двора сколотили деревянный настил из нескольких частей, накрыли его шатром от накрапывающего дождика, повесили фонарики под ним, а один из слуг барона взял табурет и сел посредине с гармонью. Затянул быструю мелодию, и две дочери барона пустились в пляс. Третья, Лиза, стоя на краю настила, с завистью смотрела на них, отложив свой механизм.

Елена с Василисой кружились в быстром танце, высоко закидывали ноги, задирали юбки или вертелись так быстро, что те сами поднимались, показывая их точеные ноги. Очень сладко охали и ахали своими нежными голосами, стучали каблуками красивых маленьких сапожков и с вызовом поглядывали на хмурую Алису. Рыжая стояла на краю настила, как и многие другие, кто наблюдал за танцем. А наблюдали почти все.

Танец и правда вышел потрясающим. Девушки раскраснелись, вспотели, гармонист рвал инструмент, исступленно притопывая в такт мелодии. Елена с Василисой с мокрыми светлыми прядями на улыбающихся лицах, с бисеринками пота на коже декольте выглядели просто очаровательно. Тут я даже бросил сопротивляться их чарам и позволил себе насладиться зрелищем.

Мне определенно нравилось в гостях у барона.

В конце сестры сорвали аплодисменты и восхищенные свисты. Алиса вдруг оказалась возле меня и тоном, не терпящим возражений, потребовала:

— Пошли, Исаев, потанцуем. Я должна уделать этих выскочек!

— Нет, не пойду, — спокойно ответил я.

— Что? — Ее лицо вытянулось и тут же покраснело. — Вот так просто оставишь их выходки? Бросишь меня одну?

— Алиса, — твердо начал я, — они уязвили твою гордость, ты — их. Это ваша война, и я в ней участвовать не собираюсь. Тем более в качестве одного из орудий. Ты уже взрослая девушка, а позволяешь так просто тебя спровоцировать. Придется тебе с этим разбираться самой.

— Не пойдешь, значит? — попыталась уничтожить меня взглядом Алиса. Плечи ее приподнялись, она тяжело задышала.

— Конечно не пойдет! — вдруг раздался дерзкий голос Василисы, подошедшей к нам вместе со своей сестрой. — Он лучше с нами потанцует. Что ему какая-то городская фифа? Ее небось с утра без макияжа вообще не узнать!

Она искристо засмеялась, а Елена поддержала ее слегка виноватой улыбкой. Поняла, видимо, что сестрица уже перегнула палку. Алиса на каблуках развернулась к ним и хотела было разразиться яростной тирадой — вся подобралась, кулаки сжала, — но я ее опередил.

— И с вами я танцевать не собираюсь.

— А если это оскорбит нашего отца? — прищурилась средняя дочь Капустина.

— Значит, у него проблемы с самооценкой и воспитанием его дочерей. Но что-то мне подсказывает, что это не так… — Я вышел вперед и наклонился к самому уху Василисы. От нее волнами накатывал жар и пахло разгоряченным женским телом. — А с утра я эту рыжую уже видел. Зрелище просто чарующее.

— Пф! — фыркнула Василиса, скрестив на груди руки.

— Пойдем, Вася, — засмеялась Елена. — Этот городской орешек тебе не по зубам.

Она взяла сестру под локоток и увела. Алиса буркнула:

— Спасибо хоть за это! — и ушла в сторону братьев Капустиных.

Вскоре она танцевала уже с одним из них какой-то быстрый и страстный городской танец. Партнер ее часто ошибался, но это никого не волновало. Все просто веселились.

Я уж подумал, что все дочери Капустина немного стервы, но тут заметил, как от меня быстро удаляется маленькая белокурая головка в вечерние сумерки. Это была младшая дочка Капустина. Она успела переодеться в чистое воздушное платьице с теплой накидкой поверх. Платьице было розовое, а накидка — темно-синяя. Девочку это делало похожим на ходячий цветок.

— Лиза! — позвал я. — Ты что-то хотела?

Девчушка замерла, развернулась и неожиданно мудро заметила:

— Мои сестры тебя разозлили. Ты теперь ни с кем танцевать не хочешь, да?

— Не то чтобы разозлили, — ответил маленькой копии Елены и Василисы, — скорее, разочаровали. — Повидал я таких женских битв уже немало. — Но на тебя это не распространяется. Если твое предложение еще в силе, то я готов потанцевать с тобой.

— Какое предложение? Я ничего не предлагала! — Тут же задрала нос слегка чумазая чертовка.

Я засмеялся от умиления.

— Хорошо. Тогда предложение делаю я. Хочешь потанцевать со мной?

Я присел на одно колено, намочив его о влажную и холодную траву, и протянул руку.

— Хочу!

Девочка взяла меня за руку, и мы вместе вышли на деревенский танцпол. Там как раз партнер Алисы хлобыстнулся на пол на очередном вираже и громко захохотал. На этом их танец с Селезневой закончился. Никто не видел Алису проигравшей, кроме нее самой. Пунцовая от стыда, она быстро ушла.

Может, стоит ей сказать, что танец неплох?

Не, чушь какая-то.

Гармонист, увидев меня с младшей Капустиной, затянул медленную мелодию. Я поставил девочку на свои ботинки, и мы закружились в медленном, неловком танце. Но по сияющему лицу Лизы было видно, что он счастлива. В груди разлилось тепло. Я будто исполнил ее маленькую мечту, и это оказалось приятно.