снова напав на меня. — Я уже большая девочка и в твоей заботе не нуждаюсь, Слава! Поздновато ты с этим опомнился!

Хм… Похоже, в детстве у них был какой-то разлад с Лизой, и сейчас Славик пытался это компенсировать своей заботой. Но с моей помощью этого делать не стоит.

Лиза повернулась ко мне, сверкнув глазами, и попросила:

— Тебе лучше уйти…

— Я сам решу, что мне лучше.

Подошел к девушке и опустил руку ей на плечо. Взглянул на Вячеслава. Он не сводил глаз с моей ладони на Лизином плече. А та пока не убирала ее. Даже, наоборот, подбоченилась как-то, с вызовом глядя на брата.

— За пределами зала драться запрещено, — повторил я правило Тренера. — Хочешь со мной разобраться, Вячеслав? Увидимся на ринге. А в остальном… не позорь Тренера. Он вас не для этого всех собирал.

Под кожей на щеках у парня заходили желваки. Злился, потому что я был прав. Остальные его друзья растеряли пыл и потупили глаза.

— Ты еще не готов… — произнес, задирая подбородок, Слава. — Встретимся, когда ты поднатореешь в боях. И сразимся.

— Смотри, — хмыкнул в ответ, — чтобы это была не просто отмазка, Вячеслав.

Его щека дернулась. Лиза сняла мою руку со своего плеча горячими, сухими пальцами, развернула Славика и стала подталкивать его в спину, пригоривая:

— Все, пошли уже…

Компания, ведомая Лизой, словно овцы пастырем, уходила в ночной сумрак спального района. Не самого благоприятного спального района.

Лиза на миг обернулась, посмотрела на меня со смесью любопытства и уважения. Не игривых, как до этого, а более… осознанных, что ли?

Я повернулся и отправился домой, по пути как следует проветрив голову. Этот длинный день закончился.

* * *

«Я слышала, что Юрия Коршунова уволили после вашей странной дуэли», — показала Оксана Ивановна утром.

«Откуда знать?» — спросил я.

«Коллега-завхоз рассказывала, что он сдал халат и другие вещи. Она подписала ему обходной вчера».

«Мочь сказать мне жаль, но не от все сердце».

Оксана Ивановна беззвучно засмеялась, прядь волос выбилась из-под ее платка.

Как обычно, я пришел на работу раньше срока, чтобы позаниматься с ней. Поболтали о разном. Пока я пытался показать какое-либо слово или букву, она мыла пол, следя за моими руками. Вот под конец женщина и рассказала про Коршунова.

Интересно получается… Яковлева попросили, Коршунова тоже поперли. Да, знакомство со мной — прям Черная Хворь какая-то. Ну, болезнь, которой алхимик мог наградить должника. Что-то вроде метки. Ладони такого человека покрывались черными струпьями. Значение у Хвори одно — расплатись с долгом и будешь жить. Хреново приходилось тем, у кого долг — кровавый.

«Но может, я ошибаюсь, — уже выходя, вновь стала жестикулировать Оксана Ивановна. — Господин Коршунов мог сдавать свои вещи, чтобы перевестись на должность ниже. В любом случае это наказание для него».

После этого мы с ней тепло распрощались. Я поблагодарил женщину за ценную информацию. Вскоре пришла Алиса, а следом за ней — Бойлеров. Хлебникова опаздывала.

— Переодевайтесь назад, дама и господин, — без приветствия начал раздавать указания начальник. — Берите максимум полевого оборудования и спускайтесь в гараж. У нас есть работа, которую надо сделать.

— А как же Марина? — спросил я, когда мы с Алисой вышли из кабинета с кучей сумок, а Бойлеров вдруг закрыл дверь лаборатории на ключ. — Она еще не пришла.

— Да, обычно она не задерживается, — согласилась со мной Алиса.

Она держала в руках мой кожаный несессер. А все остальное было на мне, естественно.

— Хлебниковой сегодня не будет, — отрезал Иван Степанович и направился к лифту.

Мы с Алисой переглянулись. Это было… странно. Хлебникова всего неделю в нашем отделе работала. Что-то случилось?

Но помимо этого, я ломал голову над еще одним вопросом. Зачем мы тащим с собой всю нашу лабораторию в миниатюре⁈

Глава 14

На подземной парковке наш отдел, пусть и не в полном составе, уже ждал внедорожник с Григорием за рулем. Увидев меня, нагруженного кучей сумок, Пантелеев выбрался из-за руля и открыл объемный багажник машины. Подхватил у меня одну из сумок.

— Тяжелая! — чуть не уронил ее Григорий.

— От твоей проницательности ничего не скроется, Григорий, — хмыкнул я, неся на себе еще с полдюжины похожих торб с оборудованием и реагентами.

Говорю же: вся лаборатория в миниатюре в этих сумках.

До самого потолка загрузили ими багажный отсек внедорожника, а последним пазлом Алиса вставила мой несессер, который несла всю дорогу, как почетную награду. Загрузились в машину, и спертый воздух подземной парковки с ароматами топлива и бетона сменился на приятный запах кожаного салона.

Бойлеров занял место пассажира впереди, а мы с Алисой разместились сзади. Вскоре машина, приятно задрожав от заведенного мотора, выехала с парковки. Когда мы выехали из ворот нашего филиала и влились в поток машин, я все же спросил:

— И, Иван Степанович? Куда едем? И куда тащим все, что набрали с собой? Будто в какую-то экспедицию отправляемся.

Честно говоря, я был не против такого расклада! Но мечты имеют свойство сбываться сами собой только раз в тысячелетие. И свой шанс я потратил в прошлой жизни, когда встретил свою жену.

— Почти, — спустя время хмуро отозвался Бойлеров. — Мы едем далеко и… надолго. Работа нам предстоит не самая простая.

— Да? Тогда почему мы не взяли с собой Марину? — спросила Алиса, настороженно пытаясь заглянуть в лицо Бойлерову.

Она сидела наискосок от него, а я, соответственно, сзади. Видел, как Бойлеров ушел от пытливого взгляда Селезневой. Странно.

— Забудьте пока о Хлебниковой, — отвечал он. — Всему свое время. Лучше вспоминайте все учебники, что читали. Или хотя бы видели издалека. Мы едем к барону Капустину.

— К тому самому? — удивился вдруг Григорий.

— А ты разве не знал? — ответно удивился я.

Он крутнул руль, сворачивая на перекрестке налево, а затем коротко взглянул на меня.

— Сказали ехать в сторону Кстово, а там дальше Иван Степанович скажет, — пояснил водитель.

Странно. Не понимаю, почему так? Выходит, Григорий от своего начальства не знал пункт назначения, как не знало его и оно. Других причин я не видел. То есть, либо Бойлеров им не сказал. Либо он сам получил задание от кого-то выше.

Звучит слегка надуманно, но недовольство Ивана Степановича прослеживалось в каждом его движении. Настоящее недовольство. А не эта его веселая злость. Думаю, приказ ехать к Капустину поступил свыше. И на присутствии Бойлерова настояли, иначе он нашел бы тысячу и одну причину, чтобы отправить только нас с Алисой.

Или у него был свой интерес в этом