Проходя мимо меня, он шепнул:

— Ты чего не предупредил?

— Сам первый пальцы гнуть побежал.

Водитель насупился и отошел к машине, сделав вид, что куда интереснее пинать колеса, чем стоять рядом с нами.

Бойлеров и Капустин обменялись приветствиями.

— Мишка прислал? — спросил барон.

Начальник лаборатории кивнул.

Мишка? Это он о графе Воронове? Я пригляделся к Капустину. Только сейчас заметил, что они с главой филиала ровесники. Просто Капустин выглядел более молодым и подтянутым. Похоже, часто работает вот так вот на свежем воздухе.

— Понятно, — сказал он Ивану Степановичу. — Сказал же ему, сам разберусь. Но ладно уж. Раз вы здесь, то извольте отобедать вместе со мной. Путь сюда неблизкий, знаю. А вечером и баньку истопим.

— Сергей Никанорович, нам бы работу свою сделать сперва…

— Молодежь! — Капустин взглянул на меня и Алису. — Есть хотите?

Бойлеров слегка бешено ставился на нас тоже. Весь его вид кричал, что он не хочет оставаться здесь ни одной лишней минуты. Что ж… Одного этого достаточно, чтобы я задержался. К тому же в таких глухих местах, вдали от городов и фабрик… Кто знает, что я здесь смогу найти? Помимо работы.

Вдруг громко заурчал чей-то живот. Не мой, но рядом.

— Ой! — спохватилась Алиса.

— Хотим, — сказал за нас двоих.

— Исаев… — прорычал Бойлеров.

— А что? — с самым невинным видом моргнул я. — Усадьба барона — его и правила. Раз сперва надо поесть, так и быть.

— Вот! Мудрые слова! — взмахнул указательным пальцем барон и неожиданно громко свистнул. — Прохор! Накрывай обед! Настасья! А ну, мечи стаканы на стол!

Словно по мановению волшебной палочки распахнулись двери усадьбы, двор сразу наполнился слугами, на веранде появились длинные деревянные столы, стулья. Несколько человек подбежали к барону, и он прямо тут сменил рубаху с курткой на более подобающие одежды. Только низ остался грязным, простолюдинским. Но барона это нисколько не беспокоило. Одному из слуг он передал грабли, и тот продолжил собирать опавшие листья в кучу.

— Вы, городские, все спешите, — наставительно говорил Капустин, провожая нас к усадебной веранде. — Спешите работать, спешите жить. Ничего вокруг не видите, только все вперед-вперед. А жизнь — она одна, другого раза уже не будет. Не получится вернуться и замереть, посмотреть на красоту вокруг. Да, Исаев? — игриво пихнул меня локтем в бок барон и глазами показал на Алису, после чего захохотал. — У нас тут в деревне все по-другому немного. Медленнее. Поэтому, прежде чем приступить к делам, извольте со мной стол разделить.

Капустин даже шел размеренно. И говорил. Голос его, сочный бас, мягко обволакивал и был прямой противоположностью крикливому Бойлерову.

— Мы тут со всем сами управляемся. Сеем, жнем, скотину растим, молоко, мясо, продукты продаем по соседним селам и в город ближайший. В Кстово. Иногда и в Нижний Новгород… — степенно рассказывал Капустин. — Особенно сыр наш ценится.

— Видите, Сергей Никанорович? — уцепился за это Бойлеров. — Как-то не получается у вас совсем без города жить.

Барон отмахнулся.

— Не от большой нужды продаем. А от достатка.

Я не хотел как-то спорить с Капустиным. Видел, что человек он крепкий, со своими ценностями, просто не похожими на ценности большинства людей. По мелким его действиями, привычкам успел много понять о нем. Эксцентричный человек по меркам «городских», как он говорит. Живет в своей деревне, заботится о своих людях, умело руководит ими и в обиду не дает, по всей видимости. Все, кто сновал вокруг, накрывал на стол, шуршал по хозяйству, делали это чуть ли не с улыбкой. Они уважали своего барона, который то и дело сам брался за работу. Ведь когда мы приехали, он, как простой мужик, сгребал листья. Видимо, это доставляет ему удовольствие. Взгляд на мир Капустина мне даже импонировал.

С возрастом я тоже заметил, как жизнь быстро летит мимо. Росли дети, менялся мир, и мне захотелось стать медленнее.

Вот только это тоже крайность. А крайности я не люблю.

— Однако, ваше благородие, — заговорил я, — мы все же здесь. Выходит, без города ваша деревня справляется не до конца. И это не мы так решили, а ваш друг — граф Михаил Воронов.

Бойлеров кивнул мне, а Капустин посуровел лицом. Мы как раз подошли к крыльцу. Несколько деревянных ступенек вели на веранду, где уже почти накрыли на стол. Сергей Никанорович поднялся на крыльцо, обернулся.

— Твоя правда, парень, — тише заговорил он. Будто нехотя, слова срывались с его упрямых губ. — Не зря вас Миша прислал. Но о делах позже. Как ты сказал, моя усадьба — мои и правила. Извольте сперва поесть, выпить, а потом поговорим. Мы тут спешки не терпим.

— Хорошо, — ответил я за всех. Как привык, будучи главой собственной гильдии алхимиков. Но вдруг опомнился и оглянулся на начальника. — Ведь ценности компании не запрещают нам получать удовольствие от работы, Иван Степанович?

— Не запрещают, — ответил он. — Но только если ты, Исаев, не будешь это слишком сильно показывать. Тебя, Селезнева, это тоже касается!

— Да я вообще молчала! — возмутилась рыжая. — И не вижу я, отчего там можно получить удовольствие…

Если бы я не знал Алису хоть немного, то даже поверил бы ей. Но видел, как она пытается одновременно смотреть на Бойлерова и пожирать глазами стол. Так и косить недолго начать, Алисочка. А тут еще, как назло, дуновение ветра принесло аппетитный запах жареной курочки, и у Селезневой снова заурчал живот.

Капустин захохотал, даже Бойлеров закатил глаза и отвернулся, а для него это все равно что улыбка. Барон поманил нас к столу, приговаривая:

— Все свое, все свежее, сразу с грядки.

А стол и правда ломился от еды. Накрытый белой с синими узорами скатертью, он словно стал гастрономической выставкой деревенских блюд. В больших тарелках лежали закуски из овощей, колбас и сала, в блюде горой лежали куриные яйца, на подносе дымилась золотистая курица, в красивой эмалированной кастрюле парил горячий красный суп. Память Исаева подсказала, что это борщ. Никогда не ел такой, но на языке появился его вкус. И он был очень недурен.

У меня самого аж слюни потекли. Так все выглядело аппетитно и вкусно.

— У нас, конечно, нет всяких парфе и яиц Ашота… или как там они называются… — нахмурил высокий лоб барон. — Так что, чем богаты! Поедим, выпьем и о делах поговорим… Но прежде, — Капустин махнул рукой кому-то внутри дома, — познакомлю вас со своей семьей. Настасья! Веди дочерей наших!

Одна за другой на веранду вышли несколько девушек. Их возглавляла высокая, как и барон, пожилая женщина, которая до сих пор была красива. Но