— А можно я тоже погля… то есть поем посижу, — сказал внезапно подкравшийся Григорий и гулко сглотнул.

И было отчего прийти в крайнее изумление. Я и сам на миг забыл, как дышать.

Глава 15

— Знакомьтесь, это моя жена Светлана, — приобнял статную, в годах женщину барон Капустин. Затем по очереди представил трех своих дочерей: — Елена, Василиса и меньшая — Елизавета. Понимаю, вам, городским, странно, наверно, что барон сразу вас со своей семьей знакомит, но у вас в деревне так принято. Да и не боюсь я никого, чтобы в доме такую красоту от всех прятать…

Барон говорил еще что-то, рассказывал о семье. Но до моего сознания дошли только слова, что у него еще два сына, но они сегодня заняты на полевых работах.

Девушки были просто загляденье. Елене двадцать пять, Василисе двадцать, а самой маленькой, Лизе, всего лет десять. Лиза была милой белокурой девочкой с воздушными волосами и чумазым личиком. Чумазым, потому что она что-то мастерила прямо на ходу. Собирала какой-то механизм. Она поражала своей детской непосредственностью и милотой. А вот Елена и Василиса били своей красотой в самое сердце. Обе высокие, статные, как их родители, с высокими грудями, золотыми волосами и серыми глазами. Они были похожи почти как две капли воды, только чуть-чуть отличались в росте и во взгляде. Елена выглядела более мудрой и выдержанной, в то время как Василиса смотрела дерзко и с вызовом.

Обе одеты в теплые платья, подчеркивающие их высокие груди и тонкие станы. На плечах теплые шерстяные платки. А густые волосы заплетены в косы. Румяные и улыбчивые, девушки буквально светились здоровьем. Они составляли хорошую конкуренцию Алисе.

И все трое это почувствовали. Селезнева как-то сразу подобралась, а в синих глазах заплясали угрожающие огоньки. Взгляды соперниц ответили сталью.

Что-то я отвлекся. Женские игры меня не особо волнуют, да и я приехал сюда работать, но раз сперва нужно дать хозяину проявить свое гостеприимство, то так и быть. К тому же есть хотелось неимоверно.

Григорий, стоявший подле меня, по-прежнему смотрел на девушек разинув рот.

— Рот закрой, — с усмешкой сказал ему, — а то огнецапка залетит.

— А? — не понял водитель, еще шире открывая рот.

— Муха, — поправился я.

— А-а-а! — протянул Григорий и только после этого сомкнул губы, все еще искоса поглядывая на красоток.

Не без удовольствия отметил, что девушки проявляют интерес к моей персоне. Но я не строил иллюзий насчет своей привлекательности. Исаев ею не отличался. Просто для дочерей Капустина гости из города были в новинку.

Расселись за стол. Мы с одной стороны, семья Капустина — с другой. На остальные свободные места опустились слуги. Сам барон сидел во главе стола на большом резном стуле. Перед ним тут же поставили пузатую бутылку с мутной жидкостью.

— Свое, родное, — с улыбкой снова заговорил он, разливая по рюмкам напиток. — Не эта ваша химия городская. От такого и голова не болит! Если меру знать, конечно. Ну, для аппетиту!

Капустин поднял рюмку, призывая чокнуться. Поднял свою, в нос ударил самогонный дух. Выпили, закусили. По животу разлилось приятное тепло, а вкус обострился.

— А это не считается коррупцией? — тихонько спросила Алиса, севшая слева от меня.

Бойлеров сидел справа, но он услышал вопрос.

— Нет, пока нам не предлагают взамен сделать что-то противозаконное. Это одна из сторон нашей работы, и Капустин не единственный такой. Ближе к городу такое редко происходит, но чем дальше, тем чаще наших сотрудников угощают, накрывают на стол.

— Видимо, для них это событие… — сказал я.

Бойлеров, обведя стол слегка заблестевшим взглядом, кивнул.

Дальше мы ели. Нет, не так — мы ЕЛИ! Ну и пили тоже. Барон постоянно следил за нашими рюмками, говорил тосты и кормил, кормил, кормил. Еда здесь была простая, но очень вкусная. Действительно чувствовалось, что она не фабричного производства.

Елена и Василиса сражались с Алисой в одной им известной войне. Селезнева ела аккуратно, делила пищу на маленькие кусочки, избегала жирных блюд, сала и лука. А дочери Капустина себе в подобном не отказывали и тихонько посмеивались:

— Кто хорошо ест, тот хорошо работает. А ты глянь на эту. Небось, и часу на коне не усидит с такими тонкими ногами.

Говорили они тихо, но так, чтобы Алиса их все равно услышала. Насчет ног я бы поспорил, но не стал. Это же женщины — лучше не влезать. И вообще, я был уверен, что ноги хороши у всех троих.

Однако Селезнева все же реагировала. Покраснела до корней волос, недобро посмотрела на девушек напротив. А потом взяла и расстегнула несколько лишних пуговиц на блузке.

Пошла в ход тяжелая артиллерия.

Василиса, та, что помладше, хмыкнула, заметив, как некоторые из слуг косятся на рыжую. А тут еще и братья пришли на обед, Дмитрий и Тимофей. Высокие и сильные парни, двадцати трех и восемнадцати лет. И оба тут же утонули в декольте Алисы. А рыжая еще и помахивала отворотом блузки, показывая, что ей жарко.

Для себя решил, что лезть не буду, пока эти двое не позволяют себе ничего лишнего. Но если что, Алису в обиду не дам.

В ответ на выпад рыжей Василиса схватила со стола кувшин с парным молоком и начала пить. Белые струйки полились с губ, скользнули мимо озорных ямочек на щеках, по прямому подбородку на точеную розовую шею и нырнули в открытую ложбинку между налитых грудей.

Эта атака была направлена уже против меня и Григория. И она сработала! Я слышал, как водитель подавился и теперь не мог прокашляться. А сам с трудом оторвал взгляд от соблазнительного зрелища и перевел его на барона. Капустин с Бойлеровым были целиком поглощены своим разговором. Барон не видел, какая баталия развернулась у него под носом. А его жена, похоже, была тоже увлечена сражением, как старый полководец, который наблюдает за успехами своих учеников. Ну и бдит, чтобы не случилось чего.

Пока Алиса думала, чем ответить, я решил, что с меня хватит, и привлек внимание барона. Хотел выяснить пару вещей.

— Ваше благородие, — позвал его, когда они с Бойлеровым прервались ради очередного тоста. Сам я, кстати, не позволял себе лишнего, но и держал марку. Главное — закусывать хорошо. — Вы давно знакомы с графом Вороновым?

— Да почти всю жизнь, — пожал плечами хмельной Капустин. — Учились в одной гимназии, а потом разбежались наши пути-дорожки. Отец его хотел, чтобы он продолжал семейное дело. А мой… да в целом, хотел того