он. — Фермер клянётся, что не видел Прудникова, но я ему не верю. Помните, как ловко он обернулся лисом? Неспроста менталисты никак не могут подобрать ключик к его разуму.

— Это особенность всех оборотней, — напомнил я.

— Очень неприятная особенность, — проворчал Никита Михайлович. — Но и к вашим опасениям насчёт барона Корбуна я прислушался и отправил двух сотрудников последить за его поместьем. Поживут на ферме Митрохина под видом батраков. Помогут его жене по хозяйству, заодно и присмотрят, чтобы с семьёй фермера ничего не случилось, если вы правы по поводу барона.

— Митрохин уже пытался проследить за домом Корбуна, — вспомнил я. — И почувствовал странное недомогание. Это может быть результатом магического воздействия. Предупредите своих сотрудников, чтобы они были осторожны.

— Я как раз надеюсь, что слежка побудит барона действовать, — признался Зотов. — Моим ребятам не привыкать к опасности, а магическое воздействие на сотрудников Тайной службы приравнивается к нападению на них. Если барон попробует выкинуть что-то в таком духе, от суда ему не отвертеться.

Зотов секунду помолчал.

— Чего я никак не могу понять — так это зачем Корбуну нападать на Потеряева. Тоже магический обряд, или дело совсем в другом? Как назло, Потеряев тоже ничего не помнит. А хорошо бы его допросить!

— Не стоит, Никита Михайлович, — ответил я. — Целители точно будут против, и никакого результата вы не добьётесь. Давайте просто подождём. Если барон причастен к этому происшествию, он обязательно себя выдаст. Насколько я успел понять, характер у него упрямый, и отступать он не привык.

— Я тоже, — заверил меня Никита Михайлович.

* * *

К обеду Лиза привезла гостей.

Пока мы с Игнатом были в управлении Тайной службы, режиссёр Марио Кастеллано пригласил Лизу в Старый Театр на репетицию новой пьесы о Тайновидце. Господин Кастеллано хотел, чтобы Лиза придумала несколько драматических сцен для Спиридона Ковшина и Екатерины Муромцевой, которые стали новыми звёздами театра.

Артисты вместе с Лизой приехали к нам домой, чтобы после обеда сразу же порепетировать новые сцены.

— Вижу, ваши дела идут хорошо, — улыбнулся я, заметив новый дорогой костюм Ковшина и золотую цепочку его карманных часов.

— Мы не жалуемся, — весело рассмеялся Спиридон. — Иногда и по два спектакля в день приходится давать, очень уж полюбились горожанам истории про Тайновидца. Господин режиссёр уже подумывает о гастролях, мечтает покорить не только имперскую провинцию, но и заграницу. Вы ведь не против такой известности?

— Не против, пока господин Кастеллано аккуратно платит Елизавете Фёдоровне авторские отчисления, — пошутил я.

— А ещё у нас в театре скоро будет реконструкция, — похвасталась Муромцева. — Рабочие перестроят сцену и расширят зрительный зал. Заодно займутся и гримёрными, и штукатурка наконец-то перестанет сыпаться на головы артистам.

— Это замечательно, — серьёзно кивнул я. — Ушибы головы никому не идут на пользу, даже артистам.

— Саша, можно мы займем кабинет для работы? — спросила Лиза.

— Пожалуйста, — гостеприимно согласился я. — Но не надейтесь, что вам удастся отделаться от меня, меня тоже привлекает искусство.

— Здорово! — обрадовалась Лиза.

Около часа я развлекался, слушая господ артистов. И сделал любопытное наблюдение — преувеличенные эмоции и размашистые жесты, которые отлично смотрелись на сцене, выглядели забавно в небольшом кабинете. Артисты как будто заполняли всё пространство, даже для воздуха оставалось не так уж много места.

И всё же их неестественные манеры странным образом отражали суть истории, которая разыгрывалась у меня на глазах.

Потом я почувствовал, что от громких голосов у меня звенит в ушах, и отправился в уютную гостиную — сыграть партию в шахматы с домом. Мы играли не ради победы, а ради того, чтобы приятно провести время. Ну, и поговорить, конечно.

— Ты уже видел барона Корбуна, — обратился я к дому, сделав ход пешкой. — Что ты о нём думаешь?

Дом ответил коротким и резким импульсом отвращения. Как будто человек увидел ядовитую змею и вздрогнул от неожиданности.

— Понятно, — кивнул я. — У меня такое же мнение о нём. Но мне непонятно, чего он добивается. Для чего так настойчиво демонстрирует своё презрение к людям и власть над ними? А понять нужно, иначе я не смогу предугадать его следующий шаг.

Несколько секунд дом раздумывал над моим вопросом. Но, видно, так ничего и не надумал, потому что прислал ментальный импульс, похожий на слабый порыв тёплого ветра.

— Пытаешься меня подбодрить? — улыбнулся я. — Спасибо. Только я в порядке. Мне бы понять, как действовать.

На этот раз импульс был дольше и ощутимее. Как будто дом пытался мне что-то сказать, но ему не хватало слов.

— Не понимаю, — нахмурился я.

Импульс повторился, потом ещё и ещё. Как будто ментальный ветер порывами дул мне в лицо, подталкивая к двери.

— Мне уйти? — изумился я. — Погоди… Ты предлагаешь мне куда-то пойти? Надеюсь, у этого места есть конкретный адрес? Стоп! Пойти и поговорить о бароне с кем-то ещё?

И тут в моём сознании возник зыбкий образ. Это был дом, который всё время менял очертания. Он становился то избой, то каменным дворцом с колоннами и террасами, и даже собачьей будкой. Но каждый раз это был дом.

И я наконец догадался.

— Ты предлагаешь мне поговорить с домом барона Корбуна? Отличная мысль! Конечно, дом знает о своём владельце всё. Спасибо, сам бы я точно не додумался — я не так давно владею этой способностью и ещё не привык, что могу разговаривать не только с тобой, но и с другими домами.

Мой особняк облегчённо вздохнул. Разумеется, я это не услышал, а почувствовал.

— Вот только захочет ли особняк барона говорить со мной? — задумался я. — Но попробовать надо. Не попробуешь — не узнаешь.

* * *

Поклонники муз закончили репетицию как раз к вечернему чаю. А Прасковья Ивановна, обрадованная благополучным возвращением Игната, напекла к чаю пирогов с яблоками, так что артисты остались у нас чаёвничать.

— Господин Ковшин, вы ведь у нас оборотень, — вспомнил я. — Это очень кстати, мне нужно ваше мнение.

— Я перевёртыш, Александр Васильевич, — с улыбкой напомнил Спиридон. — Зверь, который из любопытства стал человеком. А оборотень — это маг-анималист, который может ненадолго принимать облик зверя.

— Да, я помню, — кивнул я. — А на вас ментальная магия тоже не действует?

— Только на перевёртышей она и не действует, — рассмеялся Ковшин. — Наше сознание устроено немного иначе, не так, как у людей. Мы больше доверяем инстинктам, а не уму.

— Интересно, — удивился я. — Выходит, господин Митрохин тоже перевёртыш?

— Вы встретили ещё одного перевёртыша? — заинтересовался Ковшин. — Без ложной скромности скажу, что вам очень повезло. Мы — большая редкость.

— Не только встретил, но и арестовал, — улыбнулся