такой же вопрос мне задал Никита Михайлович, когда вернулся и выслушал пересказ моего разговора с Митрохиным:

— И вы ему верите, господин Тайновидец?

— Не знаю, — честно ответил я. — Мне показалось, что господин Митрохин не врёт, но ведь он оборотень. Даже менталисты не смогли добиться от него правды. Нужно проверить его рассказ — например, поговорить с его женой. И с полицмейстером тоже — почему вдруг он решил купить солому именно у Митрохина? Кстати, что там с полицмейстером? Вы его спасли? Кто на него напал?

Никита Михайлович весело улыбнулся:

— Вы не поверите, но на жизнь и здоровье господина полицмейстера покушалась супруга следователя Прудникова.

— Ничего себе! — изумился я. — Хотелось бы услышать подробности.

— Оказывается, Прудников уже три дня не появлялся дома. Он прислал жене зов и объяснил, что его задерживают служебные дела. Сказал, чтобы она не волновалась. А затем перестал отвечать. Сначала госпожа Прудникова встревожилась, а потом разозлилась и отправилась прямиком к полицмейстеру. Секретарь предложил ей записаться на приём в третий четверг месяца с трёх до пяти — такие вот у господина полицмейстера приёмные часы. Но супругу Прудникова это не устроило, и тут я её хорошо понимаю. От мужа она знала, что после завтрака полицмейстер любит гулять в Михайловском саду. Прудникова отправилась прямиком туда, нашла полицмейстера и устроила ему скандал по поводу долгого отсутствия мужа. А когда полицмейстер неосторожно пригрозил ей арестом, набросилась на него с зонтиком и несколько раз ударила по голове.

— После этого полицмейстер вызвал подмогу? — сквозь смех спросил я.

— Именно, — радостно ухмыльнулся Зотов. — Так что гуляющие в саду горожане имели удовольствие наблюдать сражение госпожи Прудниковой с городской полицией. Уверен, эта новость попадёт во все газеты. В конце концов полиция победила. Прудникову задержали и посадили в камеру того самого участка, в котором служит её муж, а полицмейстеру целители оказали первую помощь. Теперь он грозится отправить Прудникову на каторгу.

— Надеюсь, до этого не дойдёт? — нахмурился я.

— Разумеется, нет, — улыбнулся Зотов. — Не забывайте, что дело о нападении будет вести Тайная служба. Только мне решать, преступление это или обычное правонарушение. Но Прудникову я не завидую, теперь полицмейстер выживет его со службы.

— Нам бы для начал его найти, — напомнил я. — Интересно, куда он делся?

— Найдётся, — махнул рукой Никита Михайлович. — Наверняка он просто-напросто загулял, а теперь прячется от начальства и своей грозной супруги. Подождём пару дней, а затем объявим его в розыск. Давайте-ка лучше займёмся нашим делом. Это тот самый Корбун, о котором вы мне рассказывали?

Ответить я не успел — в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — откликнулся Зотов.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Иван Горчаков. Он выглядел озабоченным, и я встревожился.

— С Игнатом всё в порядке? — спросил я.

— Всё хорошо, — кивнул Иван. — Правда, нам так и не удалось ничего узнать. Тёмный туман, о котором ты говорил — это след сильного ментального удара. И не просто след, это заклятие, которое продолжает действовать.

— Ты можешь его убрать? — нахмурился я.

— Могу, — кивнул Иван. — Но тогда мы потеряем последний шанс узнать, что случилось с Игнатом в ту ночь. Этот участок памяти просто сотрётся.

— Совсем ничего нельзя сделать? — поморщился Зотов. — С вашими методами мы лишимся свидетеля.

— Зато не потеряем Игната, — отрезал я. — Вы можете поручиться, что это заклятие не убьёт его?

Зотов замолчал, и я повернулся к Горчакову:

— А что говорит сам Игнат? Он согласен лечиться?

— Игнат полностью доверяет тебе, Саша, — улыбнулся Горчаков. — Он сделает, как ты скажешь.

— Я хочу сам с ним поговорить, — кивнул я.

Кабинет менталиста был обставлен чересчур роскошно для казённого учреждения. Я заподозрил, что Юрий Горчаков не пожалел на обстановку собственных денег.

Ну, не казначейство же оплатило роскошные мягкие кресла, обтянутые кожей и низкий чайный столик на причудливо изогнутых резных ножках? А магический светильник, который сиял мягкими завораживающими переливами света?

Здесь было уютно — именно то, что нужно для работы менталиста.

Игнат сидел в одном из кресел.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Как будто к зубному знахарю пришёл, — откровенно ответил Игнат. — И страшно, и деваться уже некуда.

— Иван Николаевич пообещал мне, что с тобой всё будет хорошо, — твёрдо сказал я. — Он снимет заклятие. Правда, потом ты не сможешь ничего вспомнить о той ночи, но это не такая уж большая потеря. В конце концов, все мы о чём-нибудь забываем.

— Мне бы только вас не забыть, ваше сиятельство, — неожиданно ответил Игнат. — Да Прасковью. А остальное — гори оно синим пламенем!

— Уж нас-то ты точно не забудешь, — улыбнулся я. — А если забудешь, мы тебе напомним.

— Дёрнула меня нечистая сила связаться с этой соломой, — сердито проворчал Игнат.

— Ты хотел как лучше, — подбодрил я его. — Значит, так оно и будет. Это уже я тебе обещаю.

— Тогда я спокоен, Александр Васильевич. Пусть лечат.

— Это займёт полчаса, не больше, — мягко сказал Иван Горчаков. Саша, тебе лучше подождать в кабинете господина полковника.

— Хорошо, — кивнул я.

И ободряюще хлопнул Игната по плечу:

— Скоро поедем домой.

* * *

Целители занялись Игнатом, а я вернулся в кабинет Зотова.

— Мне не даёт покоя барон Корбун, — признался я. — Так и кажется, что он замешан в этом деле.

— У вас есть какие-то улики против него? — заинтересовался Никита Михайлович.

— Никаких, — признал я. — Но он постоянно попадается под руку. Он был с нами на Марсовом поле, когда чуть не сгорел Потеряев. Он живёт по соседству с фермой Митрохина. Мобиль Игната он тоже мог видеть прямо из окон своего дома, когда Игнат приезжал к фермеру за продуктами. Интересно, знаком ли Корбун с полицмейстером? Не удивлюсь, если именно барон посоветовал полицмейстеру купить солому у Митрохина.

— Даже если и так, это не делает его виноватым, — покачал головой Зотов. — А вот вы можете попасть в неприятную ситуацию, если станете сами заниматься бароном. Я говорил вам, что Корбун жаловался на вас? Он уверен, что вы настраиваете против него влиятельных людей Столицы.

— Когда это было? — удивился я.

— На следующий день после происшествия на Марсовом поле, — сказал Никита Михайлович. — Корбун подошёл ко мне в трактире и своими жалобами испортил аппетит. Неприятный человек, тут я с вами согласен. Но с ним надо действовать осторожно.

— Корбун подходил к вам в трактире? — нахмурился я. — Погодите! Помните соломенную куклу в вашем кармане? Она появилась после встречи с бароном?

— Я же вам говорил, что в трактире было полно народа, — пожал плечами Зотов. — Думаете, барон балуется плетением из соломы?

Я покачал головой:

— Жаль,