это был обряд, — заговорил фермер. — Мне говорил о нём мой дед. Мы родом из-за Уральских гор, там деревня Митрохино. Дед рассказывал мне про старый обычай — сжигать по весне соломенное чучело, наложив на него особое заклятье. Тогда магия отведёт от земли сушь и заморозки, позволит сберечь урожай.

Он подтянул ноги к себе и положил острый подбородок на худые колени.

— Я никогда раньше магией не занимался. И без того хорошие урожаи были, и коровы молоко давали на радость — вы же сами сказали, ваша милость, что молоко у меня хорошее! Но три года назад земля как будто иссохла. Силы в ней не стало. Сначала яблоки не уродились, потом хлеб вымок. А по этой весне в моём стаде несколько коров захворали, как будто их кто-то сглазил. Тогда я и вспомнил о словах деда.

Он снова опустил ноги и подался вперёд.

— Когда ко мне за соломой для чучела приехали, меня будто толкнуло что-то. Я и денег за неё взял сущие копейки, хотя солома хорошая. Всё вы правильно сказали, я на солому заклятье наложил! Хотел, чтобы магия мне помогла, чтобы коровы мои поправились, чтобы урожай был хороший. Но парня вашего я не трогал. Не было такого в обряде — живых людей сжигать!

— Допустим, — кивнул я. — Но вы его видели?

— Видел, — сознался фермер. — Приходил он ко мне, расспрашивал. Только я его быстро спровадил, не до него мне было.

— И куда он пошёл?

— Этого я не знаю. Не следил за ним. Потом уже когда пристав пришёл, я о нём вспомнил. Но промолчал — господин Силантьев мне рассказал, что этот репортёр чуть живьём не сгорел. Я и решил, что лучше мне помалкивать. Только теперь уже всё равно.

Митрохин опустил лохматую голову и снова уставился в пол.

— Почему всё равно? — поинтересовался я. — Если вы пытались убить Потеряева, то вас отпустят.

— Дед мой говорил, что обряд этот тайный, никому про него знать нельзя. И чучело непременно должно сгореть. Если не сгорело — жди беды. Магия накажет за обман.

— Вот оно что? — улыбнулся я. — Ну, этой беде можно помочь. Если вы меня не обманули и не наплели мне тут с три короба, я попробую договориться с магией. Обычно это у меня получается.

Митрохин уставился на меня с суеверным ужасом.

— Не вру я, ваша милость! Солому заколдовал, признаюсь. А человека не трогал.

— Разберёмся, — сказал я. — Вот что мне ещё интересно. Неподалёку от вашей фермы я заметил дом с двумя башнями, похожий на замок. Вы знаете, кто в нём живёт?

— Знаю, — кивнул Митрохин. — Это дом его милости барона Корбуна.

Глава 20

— Значит, рядом с вами живёт барон Корбун? — изумился я. — Как интересно! Что вы можете о нём сказать?

От моего вопроса Митрохин растерялся.

— А что я могу сказать, ваша милость? Мы же с ним не приятели какие. Молоко он у меня покупает, это верно. И мясо берёт частенько. Требует только парную мякоть.

— Уже кое-что, — кивнул я. — Молоко ему отвозите вы? Бывали в доме барона?

— Молоко и мясо я отвожу, это верно, — закивал фермер. — Вот только дальше ворот ни разу не бывал. Господин Корбун велит покупки у ворот оставлять, а я так и делаю — мне же легче.

— А как он с вами расплачивается? — удивился я.

— Очень просто, ваша милость. Раз в неделю или две приезжает ко мне на ферму и отдаёт деньги.

— Значит, барон много раз был на вашей ферме, — задумчиво кивнул я. — И хорошо знает её расположение.

Митрохин испуганно посмотрел на меня:

— Вы думаете, что это господин барон человека чуть не сжёг?

— А как вы считаете, он способен на такой поступок? — прищурился я.

— Да зачем ему это? — ещё больше растерялся фермер.

— Ну, по вам тоже не скажешь, что вы вовсю занимаетесь древним колдовством, — усмехнулся я. — Тем не менее, Ефим Потеряев как-то попал в кузов мобиля, и залез он туда не по своей воле. Его заставили — или вы, или кто-то другой.

— Я его пальцем не трогал, — замотал лохматой головой Митрохин. — Говорю же, только один раз газетчика и видел, да и то спровадил его побыстрее.

— Может быть, — согласился я. — Скажите, барон Корбун знал, что городские власти покупают у вас солому для масленичного чучела?

— Может, и знал, — недоумённо пожал плечами фермер. — Меня он не спрашивал, а я сам никому не говорил.

— А как вы устроили эту сделку? — заинтересовался я. — Кто вам сделал заказ?

— Господин полицмейстер, — к моему удивлению, ответил Митрохин. — Я на его кухню сыр и масло поставляю. Месяц тому назад, как обычно, привёз продукты, а его высокопревосходительство вдруг вызвал меня к себе в кабинет. И спрашивает — готов ли я продать солому для устройства городского праздника. Я и согласился, да с радостью — кто же от лишней копейки откажется? А когда домой приехал, тут мне и подумалось насчёт обряда.

Митрохин жалобно посмотрел на меня.

— Ваше сиятельство, вы и в самом деле можете с магией договориться? Попросите, чтобы она не держала на меня зла за то, что обряд не исполнил. Не за себя прошу, за жену с детишками.

— А вы уверены, что рассказали мне всю правду? — строго спросил я.

— Всё так и было, как я говорю, — с жаром кивнул фермер.

— Тогда у магии нет повода сердиться на вас. Обряд прервал я, а не вы. А теперь расскажите мне ещё про барона Корбуна. Есть у него семья? Может быть, вы знакомы с кем-то из его слуг?

— Я никого не видел, кроме господина барона, — покачал головой Митрохин. — А ведь часто езжу в город мимо его дома.

Он секунду помолчал, потом продолжил:

— Однажды я, как обычно, привёз молоко, и решил посмотреть, кто его заберёт. Отъехал за поворот, вылез из мобиля и спрятался в кустах.

— И что же? — заинтересовался я.

— Полчаса прождал, но так никто и не вышел. А потом мне так муторно стало, зябко. Тошнота началась, как будто заболел. Еле домой добрался, до вечера лежал пластом, но к ночи кое-как отпустило.

— Ясно, — кивнул я. — Что ж, господин Митрохин, ваш рассказ нужно проверить. А вы пока посидите под замком.

Я поднялся с табурета и громко сказал, обращаясь к двери:

— Мы закончили!

Снаружи зазвенели ключи, дверь открылась, и я вышел в коридор.

— Вы ему верите? — спросил помощник Зотова, когда мы шли по коридору обратно в кабинет.

Я молча пожал плечами.

Точно