кино? Он к тому же понял, что́ ему хотелось сделать со всею своей жизнью. Ему хотелось делать то же, что и она. Он хотел стать трубочистом. Но тогда он ей этого не сказал.

Дж. П. говорит, что она уперла руки в боки и оглядела его. Затем на переднем сиденье фургончика нашла визитку. Дала ему ее. Сказала:

– Позвони по этому номеру после десяти сегодня вечером. Сможем поговорить. Теперь мне пора.

Она надела цилиндр, а потом опять сняла. Посмотрела на Дж. П. еще разок. Должно быть, ей понравилось то, что она увидела, потому что на сей раз она ухмыльнулась. Он ей сказал, что у нее пятнышко возле рта. Затем она села в фургончик, бибикнула и уехала.

– Что потом? – говорю я. – Теперь не останавливайся, Дж. П.

Мне было интересно. Но я бы слушал, даже если б он распространялся о том, как однажды решил начать рекламировать подковы.

В тот вечер шел дождь. Тучи навалились на горки по ту сторону долины. Дж. П. откашливается и смотрит на горки и тучи. Потягивает себя за подбородок. Затем продолжает с тем, что рассказывал.

Рокси начинает ходить с ним на свидания. И помаленьку он убеждает ее брать его с собой на выезды. Но Рокси в этом деле со своими отцом и братом, и работы на них в самый раз. Никто другой им больше не нужен. Кроме того, кто вообще этот парень Дж. П.? Дж. П. что? Осторожней давай, предупредили ее они.

И вот они с Дж. П. посмотрели вместе сколько-то фильмов. Сходили на несколько танцев. Но главным образом ухажерство вращалось вокруг того, что они вместе чистили трубы. Не успел сообразить, говорит Дж. П., а они уже говорят о том, чтоб связаться узами. И немного погодя это они и делают, женятся. Новый тесть Дж. П. принимает его как полноправного партнера. Где-то через год у Рокси рождается ребенок. Она бросает быть трубочистом. Как бы то ни было, саму работу она больше не делает. Вскоре появляется еще один ребенок. Дж. П. теперь уже под тридцать. Он покупает дом. Говорит, что был доволен своей жизнью.

– Я был счастлив тем, как все происходило, – говорит он. – У меня было все, чего я желал. У меня были жена и детишки, которых я любил, и я со своей жизнью делал то, что хотел. – Но отчего-то – кто знает, почему мы делаем то, что делаем? – набирает обороты его питье. Долгое время он пьет пиво и только пиво. Любое пиво – никакой разницы. Он говорит, что мог пить пиво круглые сутки. Пил его, бывало, вечером, пока смотрел телевизор. Конечно, время от времени он принимал и что покрепче. Но это было, только если они выходили в город, что случалось нечасто, или же если у них собиралась компания. Затем настает такое время, он не знает почему, когда он переключается с пива на джин с тоником. И он, бывало, выпивал все больше джина с тоником после ужина, сидя перед телевизором. У него в руке всегда был стакан джина с тоником. Он говорит, что ему действительно нравился вкус. Начал заходить выпить после работы перед тем, как идти домой, где выпивал еще. Затем стал пропускать ужины. Просто не приходил. Или приходил, но ничего не хотел есть. Он наедался закусками в баре. Иногда едва заходил домой и без всякой причины швырял свой обеденный судок через всю гостиную. Когда Рокси на него орала, он разворачивался и снова уходил. Время питья он себе передвинул на начало дня, пока еще якобы работал. Он мне говорит, что утро свое начинал с пары стаканчиков. Накатывал, даже еще не почистив зубы. После этого пил кофе. На работу уходил с термосом водки в обеденном судке.

Дж. П. смолкает. Просто набирает в рот воды. Что такое? Я слушаю. Мне это помогает расслабиться, с одной стороны. Отвлекает меня от моего собственного положения. Через минуту я говорю:

– Что за черт? Давай дальше, Дж. П. – Он тянет себя за подбородок. Но довольно скоро принимается говорить снова.

У Дж. П. и Рокси теперь настоящие ссоры. В смысле – драки. Дж. П. говорит, что однажды она ему заехала по физиономии кулаком и сломала нос.

– Погляди сюда, – говорит он. – Вот здесь. – Он мне показывает линию поперек своей переносицы. – Это сломанный нос. – Он отплатил услугой за услугу. Он ей выбил плечо. В другой раз губу расквасил. Они колотили друг дружку на глазах у детей. Все пошло вразнос. Но он продолжал пить. Не мог остановиться. И ничего не могло его остановить. Даже когда папа Рокси и ее брат грозились его, к черту, отметелить. Они сказали Рокси, чтоб забирала детей и съезжала. Но Рокси ответила, что это ее головная боль. Она сама в это влезла, и ей самой все решать.

Теперь Дж. П. затихает уже по-настоящему. Горбится, оседает в кресле. Смотрит, как по дороге между этим местом и горками едет машина.

Я говорю:

– Я хочу услышать все остальное, Дж. П. Уж лучше рассказывай дальше.

– Я просто не знаю, – говорит он. Жмет плечами.

– Все в порядке, – говорю я. В том смысле, что нормально ему это рассказывать. – Давай дальше, Дж. П.

Один способ, каким она пробовала все залатать, говорит Дж. П., это нашла себе дружка. Дж. П. хотелось бы знать, как она выкроила время, с домом-то и детьми.

Я смотрю на него, и мне удивительно. Взрослый же человек.

– Если хочешь это сделать, – говорю я, – время найдется. Выкроишь себе время.

Дж. П. качает головой.

– Наверное, – говорит он.

В общем, он про это узнал – про дружка Рокси – и озверел. Ему удалось сорвать с пальца Рокси обручальное кольцо. А как только это делает – режет его на несколько частей кусачками. Хорошее, крепкое такое развлечение. Они уже пропустили по паре на круг по этому поводу. По пути на работу на следующее утро его арестовывают за вождение в пьяном виде. У него отбирают права. Он больше не может ездить на работу в фургончике. Ну и ладно, говорит он. Неделей раньше он уже свалился с крыши и сломал себе большой палец на руке. Лишь вопрос времени, прежде чем он сломает себе шею, говорит он.

Здесь у Фрэнка Мартина он, чтобы просохнуть и прикинуть, как ему вновь поставить свою жизнь на рельсы. Но он здесь не против воли, равно как и я. Нас не запирали. Мы б могли