навзничь на полу с закрытыми глазами, пятки барабанили по линолеуму. Люди завопили, чтобы пришел Фрэнк Мартин. Но тот был тут как тут. Парочка парней опустилась на пол рядом с Крохой. Один сунул пальцы Крохе в рот и постарался придержать ему язык. Фрэнк Мартин заорал:

– Все назад! – Тут только я заметил, что кучка нас сгрудилась над Крохой, просто пялились на него, не в силах отвести взгляды. – Дайте ему воздуха! – сказал Фрэнк Мартин. После чего убежал в кабинет и вызвал «скорую».

Сегодня Кроха опять на борту. Вот и говори об отскоке к норме. Сегодня утром Фрэнк Мартин съездил на своем «универсале» за ним в больницу. Кроха вернулся слишком поздно, и яичницы ему не досталось, но он вынес в столовую кофе и все равно сел за стол. Кто-то из кухонных поджарил ему тост, но Кроха его не ел. Просто сидел с этим своим кофе и смотрел в чашку. Время от времени двигал чашку перед собой взад-вперед.

Мне бы хотелось у него спросить, поступал ли ему какой-нибудь сигнал сразу перед тем, как это произошло. Мне бы хотелось узнать, не споткнулись ли ходики у него в груди, не начали ли спешить. Дергалось ли у него веко? Но я не стану ничего спрашивать. Все равно не похоже, что ему очень уж хочется об этом говорить. Но того, что случилось с Крохой, я никогда не забуду. Старина Кроха навзничь на полу, пятками бьет. Поэтому всякий раз, как только у меня где-нибудь начинает трепыхаться, я делаю глубокий вдох и рассчитываю оказаться на спине, глядя вверх, а чьи-нибудь пальцы у меня во рту.

В своем кресле на крыльце Дж. П. держит руки на коленях. Я курю сигареты, а вместо пепельницы у меня старое угольное ведерко. Слушаю, как гонит Дж. П. Сейчас одиннадцать утра – до обеда еще полтора часа. Никто из нас не голоден. Но мы все равно предвкушаем, как зайдем внутрь и сядем за стол. Может, проголодаемся.

О чем вообще Дж. П. трындит? Рассказывает, как в свои двенадцать лет упал в колодец неподалеку от той фермы, на которой вырос. То был сухой колодец, ему повезло.

– Или не повезло, – говорит он, озираясь и качая головой. Он говорит, до чего поздно в тот день после того, как его отыскали, папа выволок его оттуда на веревке. Дж. П. там себе штаны намочил. В том колодце он всяких ужасов натерпелся, орал «на помощь», ждал, потом опять орал. До хрипоты наорался, пока все не кончилось. Но он мне сказал, что колодец этот надолго оставил на нем свой отпечаток. Он сидел там на дне и смотрел в устье колодца. На самом верху различал кружок синего неба. Время от времени по нему проплывало белое облачко. Пролетала стайка птиц, и Дж. П. казалось, что они, хлопая крыльями, создают такую причудливую суету. И кое-что другое он слышал. Слышал, как над ним в колодце шелестит что-то крохотное, отчего не понимал, не нападает ли ему чего-нибудь в волосы. Он думал о насекомых. Слышал, как над устьем колодца дует ветер, и этот звук тоже произвел на него впечатление. Короче говоря, все у него в жизни на дне того колодца стало иным. Но на него ничего не упало, и ничего не закрыло тот кружок синевы. Потом с веревкой пришел его папа, и совсем скоро уже Дж. П. вернулся в тот мир, где жил всегда.

– Давай дальше, Дж. П. Что потом? – говорю я.

Когда ему исполнилось восемнадцать или девятнадцать, и он выпустился из старших классов, и не было вообще ничего такого, что он бы хотел поделать со своей жизнью, однажды днем он поехал на другой край города навестить приятеля. Этот приятель жил в доме с камином. Дж. П. и его приятель сидели, пили пиво и трепались почем зря. Крутили какие-то пластинки. Затем в дверь звонят. Приятель идет открывать. А там эта молодая трубочистка со своими чистящими штуками. На ней цилиндр, от вида которого Дж. П. просто выпадает в осадок. Она сообщает приятелю Дж. П., что ей назначено чистить камин. Приятель ее впускает и кланяется. Молодая женщина на него ноль внимания. Расстилает в очаге одеяло и раскладывает свое оборудование. На ней такие черные брючки, черная рубашка, черная обувь и носки. Конечно, теперь цилиндр-то она уже сняла. Дж. П. говорит, что от ее вида он чуть с ума не сошел. Она делает свою работу, прочищает дымоход, пока Дж. П. с приятелем крутят пластинки и пьют пиво. Но при этом наблюдают за ней и видят, что́ она делает. Время от времени Дж. П. и его приятель поглядывают друг на друга и ухмыляются – или же подмигивают. Воздевают брови, когда верхняя половина молодой женщины исчезает в дымоходе. И выглядела она что надо, сказал Дж. П.

Закончив работу, она завернула свои вещи в одеяло. У приятеля Дж. П. взяла чек, который на ее имя выписали его родители. А потом спрашивает у приятеля, не хочет ли он ее поцеловать.

– Якобы приносит удачу, – говорит она.

Это Дж. П. и доконало. Приятель его закатывает глаза. Еще немного паясничает. Затем, вероятно покраснев, целует ее в щечку. В эту минуту Дж. П. кое на что и решился. Отставил свое пиво. Встал с дивана. Подошел к молодой женщине, когда она уже выходила за дверь.

– Меня тоже? – сказал ей Дж. П.

Она окинула его взглядом. Дж. П. говорит, он почувствовал, как у него сердце застучало. Звали молодую женщину, как выяснилось, Рокси.

– Конечно, – говорит Рокси. – Почему ж нет? У меня лишние поцелуи есть. – И она хорошенько поцеловала его прямо в губы, а потом повернулась уходить.

Вот так вот, во мгновение ока, Дж. П. выскочил за ней на крыльцо. Придержал ей сетчатую дверь. Спустился с ней по ступенькам и вышел на дорожку, где она поставила свой грузовой фургончик. Это уже было ему не подвластно. Ничто на свете больше ничем не считалось. Он знал, что повстречался с кем-то таким, от кого у него дрожат ноги. Он чувствовал, как ее поцелуй все еще горит у него на губах и т. д. Дж. П. не мог начать ни с чем разбираться. Его заполняли ощущения, влекшие его во все стороны сразу.

Он открыл ей заднюю дверцу фургончика. Помог сложить внутрь все ее вещи.

– Спасибо, – сказала ему она.

Потом он выпалил, что хотел бы увидеть ее снова. Не сходит ли она с ним как-нибудь в