в это событие всё больше драматизма. С тяжёлыми мыслями я поплелась в кабинет около девяти утра. Работать совершенно не хотелось, поэтому, присев за письменный стол, я открыла его нижний ящик и достала припрятанную бутылку бренди, которую мой издатель подарил мне в честь выхода «Руководства к убийству».

Держа её в одной руке, я потянулась за стаканом, но неожиданно дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Ли Вонсон.

Это был мужчина тридцати восьми лет, высокий, с короткой стрижкой и тёмными волосами. Наше давнее знакомство нельзя назвать судьбоносным, но профессиональные отношения в скором времени переросли в приятельские, а после истории с Ким Минсоком – в дружеские. Пожалуй, я не совру, если скажу, что Вонсон мой единственный друг. Он любил моё издание «Руководство к убийству» больше меня, и, когда я поделилась мыслями о второй книге, он без раздумий поддержал эту идею. Временами меня пугала его одержимость моим творчеством, и, когда я рассказывала ему об этом, он улыбался и говорил: «Я просто показываю тебе человека, который увлечён и поглощён тем, что делает. Ты должна снова стать таким писателем, Лина. Несмотря ни на что, закончить вторую книгу. Вот увидишь, мир полюбит тебя вновь».

– Последняя глава так сложно даётся? – спросил он и кивнул в сторону бутылки.

– Дело не в ней, – ответила я, наливая бренди в стакан, – кажется, сложности любят появляться в моей жизни в самый неподходящий момент.

– Что могло произойти за одно утро? – Он подошёл ко мне и вытащил стакан из моей руки, поставил его на стол, а бутылку с алкоголем вернул в нижний ящик стола.

Из груди вырвался тяжёлый вздох.

– Тогда мне нужен кофе, – тихо отозвалась я и встала со своего места, – пойдём, расскажу на кухне.

– Это как-то связано со вчерашним визитом полиции? – спросил Вонсон бодрым голосом и двинулся за мной.

Про непрошеных гостей я рассказала ему вчера, когда он позвонил мне вечером, но не вдавалась в подробности, обозначив лишь, что лучше будет обсудить это при личной встрече. Очередная рабочая формальность, существующая между нами. Вечерами он звонит и спрашивает, как я сегодня поработала, а на следующий день приезжает либо один, либо с помощником и проверяет, не лукавлю ли я, общаясь с ним по телефону.

Такие визиты помогают мне не расхолаживаться. Временами такой контроль раздражал, но если учесть, что Вонсон поставил на мою новую книгу буквально всё, что имеет, то его желание контролировать процесс более чем понятно.

– Им нужно содействие в деле, над которым они сейчас работают, – ответила я и покрутила в руке пустую кружку для кофе. – Спрашивали, не знакома ли мне девушка, которую недавно нашли возле реки.

– Не понимаю. Как с этим связана ты? – проговорил он и начал разбирать купленные им утром продукты.

Я подняла на него взгляд и спокойно ответила:

– Они хотят, чтобы я поговорила с Минсоком. Он что-то знает о том, что происходит сейчас, и я единственная, с кем он хочет этим поделиться.

Вонсон поставил на стол бутылку воды, которую достал ранее, и потёр глаза.

– Ты не обязана соглашаться, – заметил Вонсон. – Это тебя никак не касается.

– Мне немного страшно, – проговорила я и добавила: – Не оттого, что мне придётся с ним разговаривать, а оттого, что сейчас происходит нечто похожее, что-то, в чём он может быть замешан.

Я врала издателю. От страха всё как будто разъедало кислотой изнутри. Меня страшил Минсок, пугал возможный подражатель, но больше всего я боялась полного разрушения своей жизни.

Он присел на стул.

– Лина, они сказали тебе что-то ещё? – произнёс издатель, внимательно разглядывая моё лицо.

– С чего ты так решил?

– Просто ты как-то слишком серьёзно восприняла их визит, – ответил Вонсон, – а если судить по тёмным кругам под глазами, видимо, совсем не спала. Послушай, Лина, очень жаль, что такое произошло, но, раз ты не знала погибшую и у полицейских есть только какие-то необоснованные подозрения, ещё не значит, что нужно соглашаться. Тем более если ты появишься в полиции и об этом прознают журналисты, думаешь, они оставят тебя в покое?

– Верно, Вонсон. Лучше всего сконцентрироваться на работе над новой книгой.

Не то чтобы я вновь ему врала, просто не стала говорить о том, что уже приняла решение, да и, честно признаться, мне не хотелось посвящать его в подробности лишь потому, что считаю эту проблему только своей. Да, книгу, которая должна выйти и, по заверению Вонсона, обязательно стать новым бестселлером, пишу я, Ким Лина. Но издана она будет под другим именем. А значит, в случае моего полного уничтожения как члена общества Вонсон и его команда могут кому угодно отдать имя Гом Ынталь. Любой человек будет в состоянии носить эту маску, да и если говорить начистоту, «Красная мантия» может стать популярнее «Руководства к убийству», и тогда никто не откажется от роли её автора. Уж слишком тёплое местечко.

После того как он покинул мой дом, я вернулась в кабинет и вновь принялась за работу. Дело продвигалось медленно, я через строчку теряла нить сюжета. Каждый раз приходилось отвлекаться на план, и после двадцатого захода меня начало раздражать это обыденное действие. Откинувшись на спинку кресла, я достала из кармана брюк визитку сержанта, которая мешала мне сконцентрироваться, и набрала его номер.

Глава 2

Навстречу тьме

У всего происходящего есть одно свойство рано или поздно заканчиваться. Даже самый тяжёлый день подойдёт к концу, а спустя какое-то время люди будут вспоминать его лишь для сравнения: «После того, что случилось на прошлой неделе, мне уже ничего не страшно!»

И каждое событие перестаёт ощущаться так остро. Трагедия становится днём скорби, хорошая поездка – приятным воспоминанием. Мир изменчив, эфемерен, и с тех самых пор, как я пустила в свой дом детективов, меня не покидало ощущение того, что бесконечно чёрная полоса не закончится сама по себе.

Ещё два года назад моя жизнь была совершенно другой. Сейчас, вспоминая былое, я чувствовала, будто просматриваю давно потерянную запись на старой видеокассете с девочкой, которую не узнаю, хотя она как две капли воды похожа на меня.

Решение стать писателем не пришло внезапно. Давно лелеемая мечта всегда пробивалась сквозь пучину повседневной жизни, но окрепла и оформилась почти сразу после того, как мне удалось получить свою первую работу. Когда я только стала судмедэкспертом, один из моих коллег-наставников любил говорить так:

– Высокоинтеллектуальных убийц не существует, а тот, кто