Сажусь в кожаное кресло-шар, которое тут же подстраивается под мою спину.

— Погрузимся в дело, — отодвигает голограмму, и она растворяется. — Завтра в двадцать ноль-ноль в зале приёмов этого отеля начнётся детский новогодний праздник. Ключевой элемент — шоу с использованием дополненной реальности и голографических проекций. Ваша роль — Снегурочка. Дед Мороз прилетит завтра утром в десять. Это известный артист, но вы знаете, что такое известный артист. Ему платят за то, что он известный, разбираться в технологиях ему некогда, скажем толерантно. Он будет говорить всякие глупости в микрофон, а вы должны будете за ним следить, чтобы он в него говорил и не отходил от текста.

Шашарин делает паузу и всматривается в меня. В его волчьих глазах мелькает что-то неуловимое. Нет, не узнавание, а лёгкое недоумение, как будто он пытается сопоставить меня с кем-то из тех, кто у него в базе.

— Вы будете не просто ведущей. Вы — интерфейс между детьми и технологиями. Вот ваш сценарий, — он проводит рукой, и передо мной в воздухе материализуется какой-то чертёж. — Всё взаимодействие построено на нейросвязке. На вас будет надет лёгкий нейроободок-кокошник, который будет считывать ваши ключевые слова и эмоциональные паттерны. В зависимости от этого ИИ «Советник» будет менять голографическое шоу.

Я вжимаюсь в кресло и перестаю дышать. А если мне не хватит сообразительности всё это понять? Единственное, что я про себя знаю, что в экстремальных ситуациях у меня включается пятая передача, и мне кажется, что я уже слышу, как шестерёнки в моём испуганном до нельзя мозгу начинают шевелиться.

Шашарин методично объясняет мне, что мне надо делать, и я постепенно улавливаю смысл. Его как будто не интересует, хватит ли у меня мозгов, чтобы понять все его технологические новшества за время, которое мне осталось до шоу, он почему-то в этом уверен.

— Вы предоставите мне костюм? — спрашиваю я тихим голоском. Мне и правда непонятно, в чём я там буду выступать, с собой у меня ничего нет.

— У вас будет белый тонкий комбинезон. На него будет проецироваться наряд Снегурочки. Он может меняться от традиционного до футуристического — всё в инструкции. Это зависит от контента, который вы будете транслировать по сценарию. Завтра попробуете. Также советую хорошо выучить команды, по которым появляются снеговики, медведи и снежные барсы.

— Снежные барсы? — переспрашиваю я. Настя стоит перед глазами, и я на волосок от того, чтобы не разреветься. Я вижу её прищур и разрез глаз в лице этого такого далёкого от меня мужчины. Но я держусь.

— Да. Красавцы. У вас есть эмоциональная связь с этими животными? — вопрос, который выбивается из его повестки.

— Их очень любит моя маленькая дочь.

— Неожиданно. Сколько ей?

— Пять.

— Вот и отлично. Можете взять её на праздник, там будет много детей.

— Всё управление будет идти через меня? — уточняю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Через систему. Вы — её голос и лицо. Вам не нужно быть актрисой. Нужно быть оператором. Справитесь? По моим данным, вы должны справиться.

В его тоне сквозит не просьба, а констатация факта. Он уверен, что справлюсь. И в этой уверенности скрывается что-то раздражающе знакомое.

— Справлюсь, — киваю я и поправляю левой рукой волосы.

Вижу, что Шашарин принюхивается, но ничего мне не говорит. Наверное, браслет, но я не слышу никакого запаха, я слова-то скоро перестану разбирать.

— Отлично. Техническая репетиция в девять утра. Вадим встретит вас в холле.

Он снова пялится в появившуюся перед ним рабочую голограмму, явно давая понять, что разговор окончен.

Я встаю и направляюсь к выходу. И уже почти у двери слышу его голос, на этот раз с лёгкой, едва слышной ноткой задумчивости.

— Ольга... Вы раньше не работали в IT?

Оборачиваюсь, сердце падает в пятки. Он смотрит на меня не поверх голограммы, а сквозь неё, его взгляд сосредоточен и немного сбивчив.

— Да, — отвечаю я просто. — Давно.

— В какой сфере?

— Маркетинг. И немного системное администрирование, — произношу это нарочно, назвав свою первую, самую низкую должность в его же компании.

Его правая бровь немного приподнимается. Память, как тот самый когтистый снежный барс, явно пошевелилась в глубинах его сознания, царапнувшись о что-то важное. Но он лишь кивнул, отсекая дальнейшие расспросы.

— До завтра, Санникова.

Я выхожу, оставив его одного в сияющем технологиями саду, где среди искусственных ручьёв и невиданных деревьев он делает попытку вспомнить лицо девушки из своего прошлого, которая стоит прямо перед ним.

ГЛАВА 5. Шампанское

ГЛАВА 5. Шампанское

Я смотрела во все глаза — обручального кольца у него нет. Но кто их сейчас носит? И всё же.

Мне кажется, что браслет мне помогает. Хоть что-то.

Иду по коридору уже на своём этаже, беспокоюсь за Настю, уснула она или нет. Столько эмоций за день для маленького ребёнка: самолёты, вертолёты, гостиница со светящейся дорожкой на полу, и под конец родная мать куда-то свинтила. Дверь в номер неслышно открывается при моём приближении. Елена Викторовна сидит в гостиной с чашкой чая. У нас не две, а целых три комнаты. Я вижу небольшую наряженную ёлку, которую вообще не заметила.

— Как Настя?

— Она так устала, что очень быстро заснула, но сказала, что у неё есть к вам много вопросов, — улыбается Елена Викторовна. Я специально её зову по имени и отчеству, ей так больше нравится. Она не хочет быть стопроцентной няней, а просто моей помощницей. Для меня это неважно.

Ложусь в кровать. Устала и, прежде всего, эмоционально.

На маёвку пять лет назад поехал весь топ-менеджмент компании Шашарина и ещё какие-то IT-бонзы из компании-партнёра. Я оказалась там совершенно случайно, как обслуживающий персонал — наладить технику, следить за провиантом, посудой, проверить все спальные места и быстро на машине сгонять в город при надобности. Со мной было ещё три парня из офиса, мы приехали на отдельном микроавтобусе.

Это был огромный частный дом, отданный в аренду на праздник. Я даже особенно не одевалась, так как знала, что буду работать чуть ли не на кухне, что так и оказалось. Гулять планировали три дня. Всё шло замечательно, мы таскали жрачку, следили за чистотой, за работой техники — музыка гремела не переставая, причём никакие соседи не жаловались, посёлок был полупустой. Мальчишки топили баню для